– Ура, – вздохнул Алымов. – Он это сказал. Не прошло и года.
Обоих охватило чувство какого-то неимоверного покоя, когда не хочется ни говорить, ни двигаться, а только дышать и слушать, как бьются сердца в такт. Вдруг Алымов рассмеялся.
– Ты что, Ёж?
Он никак не мог объяснить, одолеваемый смехом, и Ася тоже засмеялась, сама не зная чему.
– Умиротворение! – Он захохотал еще пуще.
– Ну и что – умиротворение?!
– Ой, господи. – Вытирая выступившие от смеха слезы, он наконец объяснил: – Да я лежу и думаю: какое умиротворение! А потом вспомнил – тетка рассказала: одна девочка услышала где-то это слово и поняла его, как «умер от варенья», понимаешь? И боялась потом варенье есть, и никому не давала! Вот я сейчас как раз так себя и чувствую! Умер от варенья!
Теперь они смеялись уже вдвоем и долго не могли успокоиться: то Алымов, то Ася, уже засыпая, вспоминали и начинали хихикать в подушку. Утром Ася чуть не проспала – вскинулась, прихлопнула будильник, покосилась на спящего Сергея и понеслась в ванную, а когда добралась до кухни, там оказался полуголый Алымов, который, зевая, сторожил турку с кофе. Ася обняла его сзади и поцеловала между лопаток:
– Ёж! Ну, зачем ты встал!
– Я потом опять лягу, ничего. Я тебе кофе сделал.
– А ты знаешь, что у тебя вообще-то кофеварка есть?
– Я все равно ничего в ней не понимаю! Кнопки какие-то…
Алымов, глядя на Асю, пьющую кофе, ясно понимал – и принимал! – полную и абсолютную власть над собой этой женщины. И как это вышло? Как получилось, что он сдался на ее милость? А что с ним будет, если вдруг… она… его разлюбит?! Разочаруется в нем?! И если б он только помнил, что она лепетала вчера, когда он нес ее, полусонную, в постель! Если бы он только знал, каким хрупким оказалось Асино душевное спокойствие, насколько она не уверена в своей власти над ним! Слишком долго Ася страдала – и эта инерция страдания то и дело давала себя знать, особенно когда Алымова не было рядом. Они переживали одинаковые чувства, не догадываясь об этом, – словно две реки текли рядом, чтобы когда-нибудь влиться в одно общее море.
– Ой, мне такой сон смешной приснился, – сказала вдруг Ася, поднимая на него ясные глаза. – Словно я маленькая, как куколка. И ты меня везде с собой носишь – в кармане пиджака или на лацкане, как бутоньерку. Правда, забавно?
– Ну, я же не зря называл тебя Малявкой.
– Эй, ты что? Ёж? Ну, что ты? – Ася подошла и обняла внезапно опечалившегося Алымова.
– Просто я хочу, чтобы ты всегда была со мной.
– Я с тобой. Даже когда не рядом, я все равно с тобой. Ну вот! Господи, ты как ребенок!
– Это ты довела меня до такого состояния.
– Конечно, я во всем виновата, я знаю.
И она так поцеловала Алымова, что он сразу забыл печалиться, но Ася тут же умчалась от него с воплем:
– Я опаздываю, какой кошмар!
Но еще долго собиралась, а Сергей так и ходил за ней хвостиком по квартире.
– У тебя сегодня тоже спектакль? – спросила она, натягивая сапог.
– Ну да.
– Хочешь, я приду? К семи не успею, но ко второму действию могу. Домой вместе поедем.
– Хочу.
– Ага. Пока, я понеслась! Не грусти, ладно?
– Постараюсь. Подожди! Помнишь, ты когда-то говорила, что я – как запертый дом? Ну, я хотел, чтоб ты знала: ты вошла в этот дом. Понимаешь? Ты – внутри.
У Сергея довольно часто случалось такое странное состояние неопределенной тревоги и смутной тоски – возможно, это было что-то вроде предчувствия, потому что порой происходили какие-то события, задним числом прояснявшие и тоску и тревогу: неприятные происшествия, а то и настоящие драмы. Вот и сегодня его внезапная хандра оказалась предвестником встречи с бывшей женой: до театра он заехал на телевидение, чтобы переговорить с одним нужным человеком, и уже на выходе увидел Дару. Вернее, она заметила его первая – подошла сзади и дотронулась до плеча. Сергей, вздрогнув, обернулся – Дара улыбалась ему в лицо, шикарная и вызывающе-сексуальная:
– Здравствуй, Алымов.
– Привет.
– Прекрасно выглядишь. Слышала, тебя можно поздравить? Блистаешь в «Иванове»?
Алымов пожал плечами.
– Что-то ты не рад меня видеть.
Дара погладила его по щеке – Сергей шарахнулся, а она засмеялась:
– Да ты меня боишься, что ли?
– Слушай, что тебе надо? Я опаздываю.
– Да ничего мне от тебя не надо. У меня все есть. Вот!
Дара подсунула Алымову под нос белую руку, на пальце которой сверкал и переливался огромный бриллиант.
– Я замуж выхожу.
– Поздравляю. И кто же этот идиот?
Дара снова рассмеялась:
– Ох, Алымов, насмешил! Этот идиот, как ты выражаешься, стоит несколько миллионов! Не тебе чета!
– Совет да любовь.
И Сергей решительно повернул к выходу. Его просто трясло от злости, и, сев за руль, он некоторое время матерился, колотя кулаком по соседнему сиденью. Черт, черт, черт! Провались она пропадом вместе со своим миллионером!
