Или дело в том, что Лёня на двадцать лет старше? Опытнее? Дара не всегда понимала, когда он шутил, а когда говорил серьезно. И ей все больше казалось, что она просто забавляет его, как экзотическая дрессированная зверушка, которая порой шипит и может оцарапать, но пугается, стоит только хлопнуть сложенной газетой – отец так пугал кота, чтобы тот не лез на стол. Ну и ладно, забавляет так забавляет. Пусть. Лёня иной раз задавал ей странные вопросы, хотя в душу больше не лез. В один из вечеров он вдруг спросил, рассеянно поглаживая ее по спине:
– А скажи, детка, что бы ты сделала, если бы у тебя вдруг стало много денег?
– Очень много? Как у тебя?
– Ну, у меня не так уж и много.
– Да конечно!
– Ну, так на что бы потратилась?
– На театр!
– На что?
– Я бы завела театр! Музыкальный театр. Такой… шикарный! Настоящий. Сцена со всякими штуками – ну, чтобы взлетать вверх можно было, всякое такое. Оркестр, кордебалет. Ставили бы мюзиклы! «Кошки», «Чикаго»! Концерты можно было бы устраивать, джазовые вечера, приглашать кого-нибудь… Дайану Кролл, например! А? Как тебе идея?
– Здорово.
– Нет, правда?
– Правда. Я куплю тебе театр, если ты выйдешь за меня замуж.
– Что?
– Ты прекрасно расслышала. Мм, какая же у тебя кожа, просто атлас! Ну-ка, повернись, детка!
– Лёня! Ты это серьезно?
– Конечно, серьезно. Еще повернись…
– Ой…Что ты делаешь?!
– А на что это похоже? Ну как, ты согласна?
– Знаешь, очень трудно отказать… когда находишься в таком положении… ах…
Дара все равно не поверила – разыгрывает, как всегда! Он любил поставить ее в какую-нибудь идиотскую ситуацию, а потом долго донимал дурацкими насмешками, утверждая, что пытается воспитать в ней чувство юмора. Вот идиот! Но если он купит ей театр, пусть хоть ногами топчет! Вообще-то она и так согласилась бы замуж выйти. Кто же в здравом уме ему откажет-то?! Нет, все-таки он странный… Через неделю Лёня вручил ей кольцо, и Дара никак не могла успокоиться: значит, все это правда?! Все по-настоящему?! Она с трудом удерживалась, чтобы каждую секунду не любоваться бриллиантом, и хвасталась им направо и налево. Как удачно, что ей подвернулся Алымов! Она вспомнила его мрачное лицо и захихикала.
А Алымов против собственной воли тоже целый день вспоминал Дару – в самые неподходящие моменты. Он старался думать только об Асе, но бывшая жена без спросу влезала в его мысли, и он чертыхался, раздражаясь все больше и больше, и с нетерпением ждал антракта, когда должна была подъехать Ася. Но она не явилась. Ася вышла с работы вовремя, но в школьном дворе ее вдруг окликнули. Ася обернулась – кто еще там? И вдруг побежала сломя голову прямо по сугробам, и кинулась на шею, и стала целовать, бормоча:
– Слава богу, ты жив, жив! Куда ж ты пропал-то? Я всю голову сломала! – потом отстранилась, вгляделась в неожиданно бородатую физиономию Эдика и спросила уже совсем другим тоном: – Ты где был все это время, придурок?!
– Ну ладно, прям сразу – придурок! Вечно ты… У меня такие проблемы, не представляешь!
– Это ты еще не знаешь, что такое настоящие проблемы! Пойдем!
Ася решительно потащила Эдика за рукав – еще не хватало, чтобы их увидел кто-нибудь из школы! Они сели в одном из ближних дворов на скамейку около качелей.
– Ну?
– Что ну-то? Говорю ж, проблемы.
– Эдик, что ты искал на даче? Это ты там пожар устроил?
– Какой еще пожар?
– Ты еще спроси: какая дача? А теперь никакой нет – сгорела.
– Не я это! Я и не был там вовсе! Ну, в смысле, не возвращался туда. Этот хмырь встрял, я и слинял.
– Как же, не возвращался! А коробочку где взял? Из-под чая? Что ты там пытался найти, а? Или нашел?
– Ну ладно, ладно! Не нашел ни черта. Думал поживиться. Мне ж долг отдавать надо было, не помнишь, что ли?
– Отдал? Долг-то? Или квартиры не хватило?
– Так половину брательник забрал, чтоб ему!
– Теперь ты еще и мне должен.
– Тебе-то за что?
– Ты совсем идиот? Я же говорю – дача сгорела. По твоей вине. А поджог точно был, следователь сказал. И браслетик твой там нашелся, между прочим.
– А я-то думал, где его потерял!
– Так хочется тебе врезать, сил нет.
– Ась, да я испугался! Мужик там этот мертвый, кругом мои отпечатки…
– Что ты искал?
– Да говорю ж, не нашел! Может, и не было. Наверно, перепутал.
– Еще раз: чего там не было?
– Ну что ты пристала! Ничего не было! Я помнил про какие-то монеты, думал, ценные, оказалось – фигня.
– Фигня – не фигня, тебе что за дело? Это – не твое! Воровать – преступление, поджигать – преступление. Просто не понимаю, что мне мешает сейчас же сдать тебя ментам.
Эдик даже подскочил:
– Ась, ты что? Я к ней за помощью, а она – сдать! Я вообще-то твой муж, забыла?
– Да какой ты мне муж, опомнись! Кстати. Я хочу развестись. Немедленно. Так что придется тебе со мной явиться в полицию. Я ж заявление подала, о том, что ты пропал.
– Какое еще заявление? Ты что, сдурела?
– Это я сдурела? Тебя нет почти год! Дачу сжег, из квартиры меня выкинул, не позвонил, не написал – что я должна была думать? Скажи спасибо, если в суд на тебя не подам! Еще подумаю.
– Ну ладно, ладно, разведемся, так и быть. Ась, только мне деньги нужны! Очень!
