Наоборот, Тауриэль даже нравилось находиться рядом со своим королём в те редкие моменты, когда они могли побыть наедине — вдали от бессчётного числа поданных. Не преследуемые любопытными и заинтересованными взорами, не скованные обязанностями и отведёнными им ролями, эльфы позволяли себе поступать так, как им того хотелось, не боясь быть осуждёнными и отвергнутыми…
Впрочем, никто и не смел осудить их. А если говорить точнее, то никто не имел права осудить короля. И хотя большинство эльфов действительно догадывались о чувствах Владыки Эрин Гален к собственной воспитаннице, однако ни один из них не позволял себе расценивать его деяния как непозволительный и недостойный грех.
Владыка Трандуил был для своих поданных не просто вождём, что вёл их за собой, оберегая от враждебных народов и тёмных сил, которые окутывали лесные просторы Эрин Гален, подобно паутине… Нет, Ороферион являлся для эльфов едва ли не отцом, за которого они были готовы отдать жизнь, не поколебавшись ни на секунду.
Никто не противился воле правителя, безропотно исполняя отданные им приказы. Желания же короля эльфы ставили превыше собственных. А потому они были готовы простить своему Владыке его ошибки, падения, просчёты и слабости. Готовы были они простить Орофериону и любовь его к лесной стражнице, прекрасно понимая, что нет ничего ужаснее, нежели боль утраты, столь сильно укоренившаяся в сердце эльфа.
Тауриэль эльфы доверяли, верили в неё, считая её достойным, сильным и отважным лидером, способным вести за собой народ. Эллет не раз демонстрировала хладнокровие и доблесть пред лицом опасности, не раз бросалась в самое пекло, не страшась быть сражённой, не раз доказывала свою преданность собратьям.
Именно поэтому Тауриэль сумела заслужить их уважение, доверие и любовь. Именно поэтому эльфы готовы были закрыть глаза на неправильность и греховность возникшей между нею и Владыкой связи, искренне веря в то, что если кто-то и способен исцелить израненное сердце короля, то только она — огненноволосая дочь леса — преданная, пылкая, бесстрашная и безрассудная…
***
Тауриэль ступала уверенно и твёрдо по каменному полу, преодолевая последние десятки метров до знакомой двери, на которой, казалось, эллет запомнила в мельчайших деталях искусный узор — каждый малейший завиток, каждый вырезанный на дереве цветок, каждую аккуратную и нежную линию, что покрывала поверхность.
О, сколько раз Тауриэль стояла пред этой самой дверью, сомневаясь, не решаясь, пытаясь понять… Сколько раз эллет желала свернуть обратно, навсегда вычеркнув из памяти путь до королевских покоев, по которому она так часто ступала, сокрытая мраком ночи, не желая, чтобы хоть кто-то заметил её.
Как вор, крадущийся по тёмному переулку и избегающий освещённых и людных улиц, так и Тауриэль ступала по направлению к королевской опочивальне, напряжённо озираясь по сторонам, словно желая убедиться в том, что никто не преследует её.
Так было раньше… Может быть, десятки-сотни лет назад — когда Тауриэль ещё не понимала, что внимание и интерес короля — вовсе не наказание, не тягостное испытание и уж точно не пытка. Что руки, одно отточенное движение которых способно раз и навсегда решить судьбу любого существа — будь то враг или же союзник — могут приносить не только боль и смерть, но и наслаждение.
Тогда Тауриэль была слишком далека от того, чтобы понимать, что даже неправильная и греховная близость может приносить незабываемое удовольствие, а из губ эльфа могут вылетать не только приказы, угрозы и надменные речи, но и жаркие признания и сладострастные стоны…
Нет, будучи юной, неопытной и несколько наивной, Тауриэль и помыслить не смела о том, что когда-нибудь на неё обратит свой взор сам Владыка Эрин Гален. Однако это произошло, и эллет приняла его чувства, но ответить на них взаимностью так и не сумела — потому что не верила в искренность Трандуила, потому что не желала обжечься о безразличие и холодность, потому что надеялась на то, что её предназначение заключалось отнюдь не в том, чтобы быть любовницей своего короля.
Теперь же было поздно что-либо менять, сворачивая на путь, что закрылся для неё раз и навсегда, а потому Тауриэль с присущими ей стойкостью, хладнокровием и решимостью исполняла возложенные на неё обязанности, суть которых заключалась в подчинении своему королю и господину. И неважно, какой именно приказ отдавал Владыка — для эллет это не имело значения.
В этот же самый момент Тауриэль играла свою главную и любимую роль — Капитана королевской стражи. И теперь она должна была доложить Владыке об успешности возложенной на неё миссии, что заключалась в истреблении паучьего гнезда, расположенного близ северной границы. И задача эта казалась Тауриэль куда более непростой, чем истребление десятков огромных мерзких пауков…
Однако Тауриэль, взяв себя в руки, несколько раз постучала по деревянной поверхности — выразительно и громко — опустив безразличный и спокойный взгляд в каменный пол и глубоко вдохнув.
