— Больше приказаний не будет… — совсем тихо, едва слышно произнёс эльф, когда уже дверь за эллет тихо захлопнулась, оставив его наедине с самим собой.
***
Безусловно, она не обязана была являться в королевские покои по первому же зову Владыки лишь для того, чтобы скрашивать ему одинокие и холодные ночи. Нет, это никогда не входило в её обязанности, да и Трандуил ни разу не настаивал на подобном, давая эллет право выбора. Иллюзия свободы, которая должна была льстить Тауриэль, на деле же не приносила ей и тени удовольствия. Хотя бы потому, что она прекрасно понимала, что выбора как такого Владыка ей не давал.
Он просто позволял ей те или иные вещи. Позволял самостоятельно решать, желает ли она составить ему компанию, разбавив его одиночество своим присутствием. И хотя Тауриэль понимала, что подобное действительно можно было считать свободой, правом руководствоваться собственной волей, она также осознавала, что роль королевской любовницы сильно исказила тонкую грань, что проходила между её желаниями и желаниями Владыки.
И теперь уже Тауриэль трудно было понять, что она совершает по собственному желанию, руководясь сердцем, а что — по причине того, что так захотел Трандуил. Казалось, что с годами всё так исказилось, потеряв истинный смысл, что эллет, сама того не заметив, стала точным отражением желаний и прихотей своего короля.
По крайней мере, подобное объяснение могло послужить хоть каким-нибудь оправданием тому, что теперь она по собственной воле шла по направлению к покоям Владыки, сокрытая полумраком пустых просторных коридоров, напряжённо озираясь по сторонам в поисках сокрытого во тьме соглядатая, готового в любой момент предстать пред ней и осудить её за совершаемое деяние.
И хотя Тауриэль понимала, что никто не увидит её в столь позднее время и, тем более, не посмеет осудить, она всё равно чувствовала, как что-то неприятно и настойчиво щемит в груди… Вот только обращать на это внимание эллет не желала, осознавая, что наутро ей будет куда хуже, если она сейчас повернёт назад.
Тело эллет почти не было сокрыто одеждой, и лишь лёгкая хлопковая рубаха, что едва скрывала красивые колени, вздымалась при каждом резком движении, обнажая бледную кожу. Однако Тауриэль не чувствовала ни скованности, ни смущения, ни страха — только сильное, почти невыносимое желание. Жажду умелых и сладостных прикосновений Владыки, его горячих и жадных поцелуев…
Если бы Тауриэль попросили объяснить, чем для неё являются связь с королём и их преисполненные страсти свидания, то она бы, не задумываясь ни на секунду, ответила, что ничем иным, как потребностью, необходимостью, без которой они оба, наверное, сойдут с ума.
И это было действительно так… И как бы Тауриэль не пыталась лгать самой себе, она понимала, что Владыка «отравил» её той же болезнью, что мучила и его. Он показал ей, что страсть и любовь, пусть даже и безответная, могут приносить наслаждение и телу, и душе. И Тауриэль, открыв для себя столь простую истину, стала нуждаться в Трандуиле…
Теперь же, стоя возле двери, что вела в королевскую опочивальню, Тауриэль убеждала себя в том, что ничто иное, как пылкое и горячее желание, привело её вновь сюда… Не любовь, не тоска и никакие иные чувства — только потребность.
Повторив сию «истину» про себя несколько раз, Тауриэль потянула медную узорную ручку вниз, медленно и неслышно открывая дверь, вынуждая полулежащего на широкой постели эльфа напрячься всем телом, вперившись в неё сосредоточенным и пронзительным взглядом, от которого по коже эллет пробежала волнительная дрожь.
«Почему?..» — на считанные секунды во взгляде Трандуила отразился немой вопрос, вынудивший Тауриэль подавить короткую усмешку, лукаво и красноречиво посмотрев на него.
«Потому что я так решила», — эллет едва сдержала себя от желания ответить эльфу подобным образом. Хотя в душе Тауриэль знала, что Владыка понял её и без слов. Он всегда читал её, как открытую книгу, изучая, примечая малейшие детали и тонкости.
Именно поэтому он, лишь мгновения помедлив, медленно встал с постели, не отводя, однако, жадного и пронзительного взора от Тауриэль, словно пытаясь удержать её невидимыми кандалами на месте, не позволив ей покинуть его. Только не сейчас…
Слишком долго он был вынужден терпеливо ждать, давя в себе собственные чувства и порывы. Пытка, которая становилась невыносимей с каждым днём, что эллет провела вдали от него, покорно исполняя отданный им же приказ.
Теперь же Тауриэль была рядом с ним — стояла совсем близко, опаляя его грудь горячим дыханием — и он мог касаться её, наблюдать за ней, изучать. Необременённые сковывающими их на публике ролями и прилагающимися к ним обязанностями, они могли полностью отдаться друг другу, не заботясь вызвать общее неодобрение или же порицание.
Ни на мгновение не отрывая взгляда от лица Тауриэль — от её чуть приоткрытых нежных губ — Трандуил провёл горячими ладонями по рукам эллет, от ладоней и до плеч, чувственно потерев пальцами ключицы.
