От храпа недавней партнерши содрогалась половая плитка. Ноа выключил свет и поспешно сбежал по лестнице к остальным гостям. Вечеринка была в полном разгаре, но он протиснулся сквозь толпу потных тел и вышел в ночь, решив там и тогда, что пора как-то менять свою жизнь.
Брат погиб. Ноа не хотел, чтобы это событие лишило его самого будущего, отправив вниз по наклонной. Все рано или поздно умирают: такова человеческая природа. Ноа знал это и все же чувствовал себя виноватым. Он ведь стоял совсем рядом с Уайаттом, и если бы протянул руку…
Всю свою жизнь Ноа подчинялся интересам других: Уайатта, матери, отца. Уайатт открыто выражал все, что чувствовал, а Ноа, терапевт Ноа, старший брат, посредник и миротворец, подавлял в себе эмоции – все, – и вот они клокочут внутри, требуя выхода.
Как себе помочь?
К тому времени как Ноа дошел до конца квартала, мысли о вечеринке с ее хаосом отошли на задний план и пот на лице высушило прохладным ветром. Он сожалел о том, что бросил ту девушку одну. Каково ей будет прийти в себя со спущенными трусиками? Разве хорошие парни так поступают? Разве хорошие парни говорят во время секса такие слова?
Ноа со стыдом признал, что это был возбуждающий опыт. Когда он угрожал ей, душил и мог поступать как пожелает, что-то в нем пробудилось. Он почувствовал власть, был хозяином положения. Этим ощущением хотелось насладиться подольше.
Ноа свернул вправо и прошел еще несколько небольших кварталов до дома. Но произнесенные слова и его поступок… он не мог держаться за то ощущение так.
Нет, нужно было стереть этот вечер из памяти. Похоронить глубоко, чтобы никто не узнал.
Приехав рано утром к Грейс, Ноа незаметно возвращает дневник на место. Она заходит в гостиную и, рассеянно помахав рукой, кричит Луке, чтобы тот не возился, иначе не успеет с ней на бейсбольный матч. Ноа знает: Грейс нужно время, чтобы переварить вчерашнее, но ее ледяное безразличие в буквальном смысле его убивает. В отношениях появилась трещина, но он сделает все возможное, чтобы это исправить.
Пока Мейсон завтракает, Ноа обдумывает, как лучше сообщить мальчику, что в его жизни вскоре произойдут перемены.
– Послушай, Мейс, можно у тебя кое-что спросить?
– Естессно, Профессор.
Ноа усмехается: что за прозвище.
– Ты знаешь, Грейс много для меня значит. Мы с ней встречаемся и очень любим друг друга.
– Фу! Бр-р! Бе! Да.
– Понимаю. – Ноа кивает. – В твоем возрасте такого рода дела кажутся чем-то гадким, но я хочу с тобой немного поговорить об этом.
– То есть дело идет к женитьбе. – Мейсон забрасывает в рот еще одну ложку сухого завтрака.
– Да, верно. – Ноа снова кивает. «По крайней мере, я очень на это надеюсь». – Ты понимаешь, что это означает для тебя?
Мейсон выбивает о стол ритм.
– Хочешь, чтобы я был твоим шафером?
Ноа умиляется.
– Мне бы этого очень хотелось, приятель, но я имел в виду другое. Поскольку Грейс твой официальный опекун… – Он произносит последнее слово с опаской, не желая напоминать о недавней утрате. – Значит, я буду твоим отчимом, если мы с ней поженимся.
– Откуда слово такое вообще пошло: отчим? Не от «отчитывать» ли? Морали мне читать будешь? В таком случае нет, я не согласен.
– Хороший вопрос, – улыбнувшись, отвечает Ноа. – Но я хочу спросить, как ты к этому относишься, что чувствуешь? Ведь я стану тебе кем-то вроде отца.
Наклонив голову набок, Мейсон барабанит ложкой по миске.
– У меня никогда не было отца.
– Знаю.
Мейсон его рассматривает.
– Думаю, ты вполне подходишь на роль отцовской фигуры. Достойная кандидатура. К тому же меня не бесишь, так что это многообещающее начало.
– Это хорошее начало. – Сердце Ноа настолько переполняют чувства, что, кажется, оно вот-вот лопнет. Внезапно перед глазами проносится целая жизнь вместе. Он и его мальчики. Малыш. Грейс. – То есть ты не против, если я стану членом твоей семьи?
Мейсон ощетинивается, слово «семья» предназначено только для его матери.
– У меня уже была семья.
Прошедшее время – словно пинок в живот, однако Ноа лишь кивает.
– Знаю, и твоя мать навсегда останется твоей семьей. Никто не займет ее место. Просто теперь Грейс и Лука тоже твоя семья. И я что-то вроде ее члена. Семьи не всегда связаны кровными узами, помнишь? Мы об этом разговаривали.
– Знаю. – Мейсон со вздохом опускает ложку обратно в миску.
В какой-то мере Ноа чувствует себя так, словно весь прежний опыт с Уайаттом привел его к этому моменту, чтобы исправить прошлые ошибки и позаботиться о ребенке, которому он нужен. Мейсон – его второй шанс. Перед глазами возникает лицо брата, и Ноа душит воспоминание в зародыше. Нужно двигаться дальше. Возможно, Мейсон поможет залечить нанесенные той потерей раны.
– Ладно, оставим эту тему. Не пора ли за урок?
Мейсон, кивнув, убирает посуду в мойку, и они приступают к терапии. Вначале передвижение по-медвежьи и крабьи, упражнения с мячом. К тому времени, как доходит до работы с жвачкой для рук, на подъездной дорожке появляется автомобиль Грейс.
– Как прошел матч? – интересуется Ноа.
– Мы выиграли! – кричит Лука и бежит за снэками.
Ноа поворачивается к Грейс:
