Юная Мадлен Мэтьюз, не желавшая вступать в брак с отвратительным стариком, была готова на все – даже погубить свою репутацию, став любовницей прославленного актера и скандально известного ловеласа Логана Скотта. Однако решение, принятое в порыве отчаяния, обернулось для девушки прекрасной пылкой любовью, а для Логана, доселе холодно игравшего с женщинами, стало первой в его жизни подлинной страстью – обжигающей, безумной, неодолимой…
– Я не могу выйти за него замуж. Не могу – и все! – брезгливо передернув плечами, выкрикнула Мадлен, следившая за лордом Клифтоном: тот шел по парку в сопровождении ее отца.
И лишь услышав реплику матери, леди Мэтюз, Мадлен поняла, что высказала свои мысли вслух.
– Ты привыкнешь к лорду Клифтону, – отчеканила леди Мэтьюз. Как обычно, на ее худощавом лице застыло непреклонное выражение. Считая собственную жизнь самопожертвованием, почти мученичеством, леди ясно давала понять, что от своих трех дочерей ждет такого же подвига. Ее холодные карие глаза, казавшиеся столь выразительными на бледном изящно очерченном лице, смотрели на Мадлен в упор. Все женщины из их рода были кареглазыми и бледнолицыми, за исключением Мадлен, щеки которой непрестанно заливались румянцем.
– Надеюсь, когда-нибудь, когда ты повзрослеешь, – продолжала Агнес, – ты будешь благодарна нам за такую превосходную партию.
От возмущения Мадлен чуть не задохнулась. Она почувствовала, как предательский румянец вновь проступает на щеках, окрашивая их в ярко-розовый цвет. Долгие годы Мадлен беспрекословно подчинялась всем требованиям родителей, была кроткой, тихой, послушной, но наконец ее терпение лопнуло.
– Как же мне не благодарить вас! – с горечью в голосе воскликнула она. – Подумать только – выйти замуж за человека, который старше моего отца…
– Всего на несколько лет, – вставила Агнес.
– …с которым у меня нет ничего общего, который относится ко мне, как к племенной кобыле…
– Мадлен! – возмутилась Агнес. – Такими вульгарными выражениями ты только позоришь себя!
– Но ведь это правда, – возразила Мадлен, стараясь не повышать голос. – У лорда Клифтона есть две дочери от первого брака. Всем известно, что он хочет иметь сыновей, и мне придется произвести их на свет. Я буду прозябать в деревне до конца своих дней или по крайней мере пока лорд Клифтон не умрет, а к тому времени я стану слишком стара, чтобы радоваться свободе!
– Довольно! – резко прервала ее мать. – Очевидно, придется тебе кое-что напомнить, Мадлен. Удел женщины – жить интересами мужа, и никак не наоборот. Немыслимо винить лорда Клифтона в том, что он не питает пристрастия к таким легкомысленным развлечениям, как чтение романов или музицирование. Лорд – серьезный человек, влиятельная политическая фигура, и ты обязана относиться к нему с уважением, которого он заслуживает. А что касается возраста, в конце концов ты оценишь его мудрость и будешь всегда руководствоваться его советами – таков единственный путь женщины к счастью.
Мадлен порывистым жестом переплела пальцы и отвернулась к окну, она с несчастным видом смотрела на нескладную фигуру лорда Клифтона.
– Мне было бы легче смириться с этой помолвкой, если бы вы позволили мне выезжать в свет хотя бы один сезон. Я ни разу не танцевала на балу, никогда не была ни на званом ужине, ни на светском приеме. Вместо этого, когда все мои подруги начали выезжать, мне пришлось торчать в пансионе. Даже мои сестры были представлены ко двору…
– В отличие от тебя им не посчастливилось, – перебила Агнес, держась прямо, как жердь. – Ты будешь избавлена от всех забот и неудобств светского сезона – ведь ты уже помолвлена с самым достойным и видным женихом в Англии.
– Ты говоришь только о его выгодах, – тихо сказала Мадлен, внутренне напрягаясь: в комнату вошли отец и лорд Клифтон. – А в чем же заключаются мои выгоды?
Подобно любой восемнадцатилетней девушке Мадлен мечтала выйти замуж за галантного, обаятельного светского щеголя, безумно влюбленного в нее. Реальность оказалась далека от этих фантазий, как небо от земли: тучному, приземистому лорду Клифтону перевалило за пятьдесят. Своими дряблыми щеками, морщинистым лицом, лысеющей головой и оттопыренными влажными губами он напоминал жабу.
Обладай Клифтон чувством юмора или добродушием – хоть какой-нибудь чертой, которую Мадлен нашла бы приятной, но он держался с преувеличенной важностью и был начисто лишен воображения. Его жизнь представляла собой непрерывную череду ритуалов: охота, бега, управление поместьем, изредка – речь в палате лордов. Хуже того, он с нескрываемым пренебрежением относился к музыке, живописи и литературе – ко всему тому, что любила Мадлен.
Увидев свою невесту в противоположном конце комнаты, Клифтон направился к ней со слащавой улыбкой на губах. В уголках его рта пенилась слюна. Мадлен, замирая от ужаса, думала о том, что он видит в ней всего лишь вещь, которой можно завладеть. Несмотря на свою неопытность, Мадлен понимала: лорд ценит в ней только молодость, здоровье и, вероятно, способность к деторождению. Когда она станет его женой, ей придется постоянно ходить беременной, пока Клифтон не удовлетворится числом произведенных ею мальчиков. До самой же Мадлен – до ее души – ему не было никакого дела.
– Дорогая моя мисс Мэтьюз, – проговорил лорд низким, скрипучим голосом, – с тех пор как я видел вас в последний раз, вы стали еще прелестнее!
