Ночник (рус). Шофер, работающий по ночам в противоположность дневнику. Один ночник да один дневник – одна машина на круглые сутки. Ночник с дневником, что солнце и луна: один на подножку, другой закатывается спать. Ночник освещает семью своим присутствием днем, дневник – ночью. Не буди ночника на заре: он все равно не спит. Ночнику – холодно, но не голодно; дневнику голодно, но не так холодно.
Пары (серб.). Деньги. Работать на парах – добросовестно относиться к работе, получая определенное жалованье. И на пару чулок нужны пары. Разводить пары – копить деньги, сколачивать состояние. Когда работают и мужья, и жены, образуются приличные пары.
Пост[344] (фр.). Приемный аппарат или отправительная станция радио. Я добился отличного поста: даже речи Лиги Наций слушаю. В Европе недурной пост легко получить за наличные деньги и даже в рассрочку. Только умалишенный может твердо стоять на своем посту. Ура! Наконец-то, у меня есть большой пост! Какой? В семь ламп.
Сиковать[345] (англ.) – болеть, чувствовать нездоровье. Как живется твоему дедушке в Лондоне? Ничего, но, к сожалению, он часто сикует. А бабушка? Бабушка тоже недавно что-то засиковала.
Стопаж[346] (фр.). Штопка, или просто штопаж. Штопажить – штопать. Заштопажить – заштопать. Я еду летом на пляж и потому отдал костюмы в штопаж. Хорошо, что у тебя сейчас шомаж[347]: ты сам можешь произвести на брюках штопаж.
Сюжет[348] (фр.). Подданный какой-либо страны. Это правда, что ты стал французским сюжетом? Да, я французский сюжет уже около двух лет. Рассказ с сюжетом – произведение, в котором описывается русский человек, принявший иностранное подданство. Беженец без сюжета – бесподанный. Осюжетиться – устроиться прочно в данной стране.
Я сюжетюсь уже много месяцев, но дело из-за каких-то формальностей не подвигается вперед. Сюжетом быть можно, но воображать, что это тема для героической поэмы, – не должно.
Унтергрундиться[349] (нем.). Ездить по подземной железной дороге. Унтергружение – езда там же. Унтерсгрудиться – собраться русской компанией возле кассы подземной дороги и горячо обсуждать положение.
Чаруменка[350] (англ.). Прислужница, служанка. Когда чаруменка моет флор[351], выметайся за двор. Мы нашей чаруменкой очарованы. И чаруменка имеет свои чары и ум.
Шаржировать[352] (фр.). Нагружать, принимать пассажира в такси. Ну, и шаржнул я сегодня! Всеволод Николаевич здорово шаржирует: шесть человек иногда берет в машину. Чтобы был хороший шарж, нужно пассажира брать на абордаж. Шофер без всякого шаржа превращается в карикатуру.
Шомаж (фр.). Безработица. Шомажник – безработный. Шомерствовать – иногда получать пособие, а иногда не получать. И шомажныя деньги – деньги, лишь бы выдавали. Я сижу на шомаже, теща на трикотаже, а жена на пляже.
Экзажерун (фр.). Лгун, врун (от глагола экзажерировать, экзажерать[353]). Экзажерунья – врунья, лгунья. Марья Андреевна большая экзажерунья: говорит, что у нее в квартире двенадцать пьес[354] и что все окна дают на улицу. Экзажераки – враки, вранье (срав. Крылова: и тот дурак, кто слушает людских экзажерак).
Люди скептического склада ума всегда относятся пренебрежительно к моде.
А между тем, мода моде рознь. Есть мода, происходящая от избытка жиров в организме. Но есть мода и от недоедания. Так сказать, мода с отчаяния.
Вот, куда сейчас ни придешь, в какую русскую семью ни заглянешь, везде толки о Парагвае.
Предложит хозяйка гостю чашку чая, придвинет печенья и, чтобы завязать светскую беседу, равнодушно спросит:
– А вы не собираетесь в Парагвай?
Вопрос ставится приблизительно так, как в доброе старое время относительно невинных очередных планов:
– Идете в четверг на «Евгения Онегина»?
– Думаете провести лето в Сестрорецке или в Куоккале?
Сначала о Парагвае говорили только одиночные смельчаки; люди не то чтобы очень молодые, но далеко все-таки не старые. Физических сил достаточно, душевной бодрости тоже. А семьи нет, обязательств ни перед кем никаких. Почему не рискнуть, не поехать?
Но в последнее время на Парагвай обращены взоры и молодых, и старых, и крепких, и слабых, и подагриков, и ревматиков, и даже малолетних детей.
Спросишь пятилетнего Сережу, почему в такой странной позе ездит он верхом на стуле и раскачивается. А малыш отвечает:
– Еду.
– Куда?
– В Палагвай.
Нечего говорить, что парагвайская мода признак весьма грустный для нашего положения в Европе. В самом деле. Когда работы нет, отовсюду гонят, смотрят косо, дают понять, что являешься для приютившей страны обузой… Куда ни потянет человека. И в Полинезию. И в Микронезию. И на Огненную Землю. И даже бразильского Матто-Гроссо перестанешь пугаться. Наоборот, нежно начнешь обращаться к нему в очередных мечтах:
– Эх, ты, маттушко мое гроссо!
Удивительно ли после всего этого, что люди, в конце концов, спарагваиваются?
