И все-таки здорово, что Элизабет получила наконец работу. Работа в таком фешенебельном магазине — неплохое начало будущей карьеры.
— А вдрут тебя и вправду уведет какой-нибудь богатый клиент?
Своим обычным бесстрастным тоном Элизабет произнесла:
— Лучше бы у меня завелся собственный магазин. Тогда я смогла бы увести у господина фон Мюллера богатого клиента!
Когда я рассказала Норе, смотревшей рядом телевизор, включенный на полную громкость, об успехах Элизабет, та ответила, не отрывая взгляда от экрана:
— Меди считает: было бы логично, если бы ты взяла на себя половину платы за телефон.
— Разумеется. — Я ничуть не разозлилась. Напротив, если я участвую в плате за телефон, то могу потребовать, чтобы в телефонную книгу внесли и мое имя. Все очень просто! После этого я выложила еще один козырь. — Кстати, Бенедикту все равно нужен собственный телефон. Как только его комната будет отремонтирована, мы поставим наверх другой аппарат. — Ха-ха!
15
«Родина без друзей — это все равно что альбом без фотографий», — думала я блеклым ноябрьским днем, стоя на лестнице в комнате Бенедикта и сдирая шпателем синие и оранжевые планки с потолка. Они были приклеены так крепко, что отрывались только вместе со штукатуркой. Раньше я думала, что родина — это страна, где люди говорят на том же языке, что и ты. Теперь же мне казалось, что родина — это даже не город, а может, и не район. Она там, где твои друзья. Мне необходимо найти друзей. Но как? Когда по субботам мы с Бенедиктом где-нибудь ужинали, то ни с кем там не знакомились. Да это и не входило в наши планы — мы наслаждались обществом друг друга.
Так мне пришла в голову мысль поискать в телефонной книге приятельниц времен моего школьного детства. И я действительно нашла одну, Марион Дросте.
Марион вспомнила меня и тут же рассказала, что совсем недавно влюбилась и ей отвечают взаимностью. С трогательными деталями она поведала об их первой с Хорстом прогулке. Заодно я узнала, что Марион — ассистентка в фирме по маркетингу. Из нашего бывшего класса она ни с кем не общается. Интересные люди отсюда уехали — она бы и сама смоталась, если бы в ее жизни не появился Хорст. Неинтересные личности скорее всего скрылись в браках под новыми фамилиями. Одна лишь Лидия Бауернфайнд, эта задавака, вечно рвавшаяся в первые ученицы, живет на прежнем месте. Конечно, одна. Мы с Марион решили непременно встретиться, пригласив наших мужчин. Только сейчас у нее абсолютно нет времени, потому что ее Хорст завел собственное дело по маркетингу и она ведет у него бухгалтерию. Но рано или поздно мы обязательно созвонимся и договоримся о встрече.
У скуки свои законы. Хотя я в школе тоже терпеть не могла Лидию Бауернфайнд, позвонила и ей. Может, она почувствовала, что я позвонила ей только от скуки. Она тотчас выдала мне свой безукоризненный послужной список. Она была кандидатом химических наук, работала на кафедре в университете. Вскоре закончит докторскую диссертацию, ее профессор уже заждался. Когда я рассказала ей, что стала дизайнером по интерьеру и в данный момент перестраиваю наш дом, Лидия заявила:
— Я полностью занята своими исследованиями и преподаванием.
Лидия не задала никаких вопросов о Бенедикте, из чего стало ясно, что в этой области ей похвастаться нечем. В конце концов я произнесла:
— Тогда желаю тебе дальнейших успехов.
— А я тебе дальнейшего счастья, — и тут же повесила трубку.
Да, счастья я и сама себе желала. А в жизни без любви не бывает счастья.
Бенедикт пытался помочь мне познакомиться с новыми людьми. Он предложил пойти куда-нибудь поужинать с его коллегой Герхардом Крифтом, приехавшим сюда год назад. Тот придумал посетить знаменитый театральный кабачок «Адорно». Бенедикт и Герхард должны были прийти туда прямо с работы, но не раньше восьми. Я отправилась в город на автобусе сразу после обеда, чтобы хоть немного отдохнуть от ремонта. Купила себе лак для ногтей, посмотрела зимние пальто и уже в семь была в «Адорно». Я без боязни хожу одна в такие заведения.
«Адорно» производил уютное и добропорядочное впечатление: стены наполовину обиты деревом, наполовину оклеены пожелтевшими от никотина обоями и украшены картинами, автор которых был явно в приятельских отношениях с хозяином — только по дружбе можно повесить на стены такое. Все столики были на шестерых. Когда я вошла, за каждым сидели по два-три человека. Я незаметно пригляделась, куда бы мне сесть, и решила подсесть к двум женщинам. «Четыре свободных места заняты для их друзей», — ответили они. Тем лучше, значит я могу сесть к мужчинам. Но за соседним столиком у мужчин места тоже были заняты для друзей. За следующим — то же самое. Я переходила от стола к столу — все свободные стулья были заняты… а на двух столиках, где вообще никто не сидел, стояла табличка «заказано».
