Вечером Бенедикт пригласил меня и своих коллег в кафе неподалеку от их офиса. Дядю он не приглашал. Сотрудники объяснили, что шеф ходит только на круглые даты. Но Анжела никогда не отказывалась, что не слишком обрадовало гостей: при ней нельзя критиковать начальство. Бенедикт спросил Анжелу, не желает ли она прийти с другом, но та ответила, что он в командировке. Герхард был один, Детлеф Якоби пообещал привести подругу, а господин Вельтье торжественно объявил, что приведет Санди. «Мы любим друг друга больше, чем когда-либо», — похвастался он. «Больше» нужно было понимать и в смысле количества.
Чтобы не сидеть одной в кафе, я из осторожности пришла на полчаса позже. Все были уже в сборе, кроме Санди. Я знала по дню рождения Анжелы всех, кроме подруги Детлефа Тани. У Тани были короткие темные волосы, дорогая укладка, широкий нос, который не слишком выделялся, потому что рот был тоже широкий. Она была не красива, но, бесспорно, в ней была изюминка. Детлеф представил Таню как «банкиршу-карьеристку».
Было очень весело, пока Таня не спросила господина Вельтье:
— Скажите, а что делает восемнадцатилетняя девушка с мужчиной вашего возраста?
— Рехнулась? — зашипел на нее Детлеф.
— Попробуйте отгадать. Одна попытка, — ухмыльнулся господин Вельтье. — Знаете, женщины похожи на овощи. Молодые и свежие лучше, чем старые и дряблые. Женщины тоже ведь предпочитают абрикосы кураге.
— Почему же тогда ваша подруга довольствуется вялой морковкой?
— Прекрати, Таня, — опять зашипел Детлеф.
Господин Вельтье ответил абсолютно невозмутимо:
— Вы как банкирша могли бы догадаться! Нынешним девушкам подавай не только одно, но и другое. — Он потер перед Таниным носом пальцами, словно считал купюры. — Я могу подарить этой девчонке жизнь, которую ей не предоставит ни один сопливый мальчишка. Санди может позволить себе такие шмотки, какие и не снятся другим девицам в ее возрасте. Кроме того, я оплачиваю ее квартиру. Тоже кое-чего стоит.
— Понимаю, — кивнула Таня, — за стоимость однокомнатной квартиры вы купили себе личную проститутку. Это дешево. Вы же не собираетесь жениться на Санди или как?
Господин Вельтье поскучнел:
— Послушайте. Один раз я уже женился, второй раз этой глупости не сделаю. Я же не могу позволить себе развод! Раньше мужчины были такими идиотами, что заключали кабальные брачные контракты. От каждой заработанной мною марки моя жена получила бы половину. Что я, псих?! Но в будущем году мой сын заканчивает школу, и тогда жене придется подыскать себе работу. Если я буду оплачивать учебу сына, то не смогу кормить еще и ее. Придется перекрыть денежный кран. — Он сделал жест, заставляющий гадать, то ли он денежный кран, то ли горло супруге перекрыл.
— Тогда я тем более не понимаю, почему вы содержите свою приятельницу, причем совершенно добровольно?
— Родители Санди — мещане. И к тому же католики. Только когда она пригрозила, что не станет получать аттестат зрелости, ей разрешили уехать из дома и не лишили финансовой поддержки. Официально считается, что она живет в квартире одна — чтобы ее родители не имели неприятностей с папой римским. Родители не желают понимать, что и для нее выгоднее, чтобы я не разводился.
— Вы хотите содержать Санди до конца своей жизни?
— Я же не сошел с ума! — воскликнул господин Вельтье. — Я не имею ничего против того, чтобы женщины работали. Конечно, в разумных пределах. А чтобы женщина была всего лишь бесплатным приложением к мебели — этого мне больше не надо.
Атмосфера накалилась. Бенедикт произнес:
— Давайте выпьем за то, чтобы каждый мог быть счастлив на свой манер.
Тут вмешалась Анжела и сказала, что Таня смотрит на вещи слишком узко. Лично у нее тоже были друзья гораздо старше, но в душе остававшиеся мальчишками, а совсем молодые приятели, с другой стороны, казались уставшими от жизни развалинами.
Мне в первую очередь показалось невероятным то большое количество друзей, на которое намекала Анжела.
Детлеф грустно заметил Анжеле:
— Таня потому так агрессивна, что я недостаточно зарабатываю.
Спор вспыхнул с новой силой. Таня заявила, что ей абсолютно безразлично, сколько зарабатывает Детлеф — она все равно ничего с этого не имеет. Но она не собирается после восьмичасового «хобби» в банке вечерами еще работать уборщицей. А Детлеф, если быть до конца честным, зарабатывает достаточно, чтобы оплатить услуги прачечной и не обременять ее стиркой.
Анжела пояснила, что нет смысла сдавать рубашки в прачечную: их там гладит машина, от чего на воротничках остаются морщины и пузыри.
— В прачечной рубашки гладят вручную, — парировала Таня.
Анжела со вздохом ответила, что с большим удовольствием гладила бы рубашки, а не вкалывала целый день на фирме. Но это, к сожалению, невозможно, потому что другой такой дешевой работницы папа нигде не найдет.
— Я пойду домой, — объявила Таня и встала.
