— Прекрасно, — выдавила Кэрри, чувствуя новый приступ тошноты.
— Ничего хорошего, — заявил Мэтт. — Мне доводилось видеть такие случаи.
Лола подняла голову и взглянула на Мэтта с таким восхищением, с каким смотрят на героев.
— Как ты думаешь, ее можно оставить одну? — спросила она. — Или кому-то из нас надо за ней присматривать? Я согласна с ней посидеть, но, может, лучше тебе, ведь ты врач?
— Я думаю, ее вполне можно оставить одну. С ней ничего не случится, если она будет хорошо себя вести:
С языка Кэрри чуть не сорвалось грубое слово.
— Ребята подъедут за нами минут через двадцать, — сказал Мэтт Лоле. — Иди, возьми свои вещи.
Лола явно заколебалась, но Мэтт был тверд:
— Думаю, Кэрри будет лучше, если мы оставим ее одну. И потом, я обещал научить тебя подводному плаванию.
— Хорошо, я пойду за вещами. Скоро вернусь.
Когда Лола отошла за пределы слышимости, Кэрри спросила Мэтта:
— Ты считаешь меня идиоткой, да?
— Нет, я не считаю тебя идиоткой. Мы все через это прошли. Ты что, не помнишь, что я вытворял в универе?
Кэрри смотрела, как он укладывает в сумку свое снаряжение для подводного плавания, и думала о том, что не так хорошо знала его в студенческие годы. Он дружил с Хью, вернее; они просто играли в одной регбийной команде и иногда вместе выпивали. Мэтт находился на внешнем крае ее вселенной, а Хью — в центре.
Сегодня Мэтт надел удлиненные шорты и серую футболку, плотно обтянувшую его широкие плечи. Мокрые после душа, густые угольно-черные волосы блестели на утреннем солнце. Кэрри понимала, почему в университете столько девушек на него обращали внимание. Мэтт легко мог завоевать центральное место в их вселенных. Похоже, Лола влюблена в него по уши.
Мэтт закинул сумку на плечо и сказал:
— Ты вроде уже пришла в себя, так что мы с Лолой поедем на дайвинг. Если хочешь, можешь поехать с нами, — угрюмо добавил он.
— Спасибо за приглашение, но я, пожалуй, останусь, — ответила Кэрри, прекрасно понимая, что она нужна им также, как собаке пятая нога.
Но он, по крайней мере, предложил… К глазам вдруг подступили слезы. «Это, наверное, из-за наркотиков», — сказала она себе, отказываясь думать, что ее тронула забота Лолы и Мэтта… и обидело безразличие Спайка.
Днем Кэрри пошла на пляж подышать свежим воздухом и увидела Спайка. Он занимался серфингом и выглядел свежим, как маргаритка. Проклятый Спайк! Кэрри какое-то время наблюдала за ним, думая, что он ее не замечает. Потом он вышел на берег.
— Привет! Как дела? — как ни в чем не бывало спросил Спайк.
— Мне уже лучше.
Кэрри ждала, что он поинтересуется ее самочувствием или извинится. Спайк провел рукой по волосам.
— Хорошо. Прости, вчера ночью я перебрал с куревом и отключился. Вообще ничего не помню, но я знал, что за тобой кто-нибудь присмотрит.
Он бросил ее одну, на пляже, в невменяемом состоянии, и ему на это плевать!
— Меня привели домой Лола и Мэтт, — сказала Кэрри, хотя слово «принесли» было бы намного точнее.
В ее голове мелькнул странный проблеск. Она вспомнила что-то про воздушного змея…
— Ты будешь сегодня плавать? — спросил Спайк. Море было беспокойным. Волны ходили ходуном — так же как и содержимое ее желудка.
— Да нет, спасибо.
— Через пару месяцев ты научишься держаться на доске. Может быть, тебе даже удастся простоять на ней дольше десяти секунд.
Спайк усмехнулся, но усмешка получилась не нахальной, как обычно, а какой-то виноватой.
— Ловлю тебя на слове.
Он нервно дернул плечом и поднял свою доску.
— Пойду, покатаюсь на волнах. Не каждый день бывает такой клевый прибой. Надо ловить момент. Увидимся вечером?
— Может быть. А может быть, завтра.
— Знаешь, я должен тебе сказать: завтра я уезжаю, — небрежно бросил он.
Вот, значит, как — он уезжает! Странно, но вместо сожаления и грусти Кэрри почувствовала свободу — как будто камень с души свалился. Впрочем, возможно, эти ощущения были вызваны похмельем…
— Я долго не работал и больше не могу здесь прохлаждаться. А тебе как раз нужно отдохнуть. Может быть, ты и Мэтта поставишь на доску.
— Это вряд ли. Ты, кажется, говорил, что собираешься все лето заниматься серфингом. Я думала, что ты именно поэтому бросил работу.
Спайк ковырял ногой в песке; и Кэрри поняла, что впервые видит его таким: раньше он производил впечатление парня, абсолютно уверенного в себе.
— Да. Знаю, это полная чушь, но мне уже двадцать восемь лет. Я не могу потратить всю жизнь на серфинг. Мне нужна работа. Мне нужно жилье.
— Ты говорил, что раньше сидел в офисе и терпеть не мог эту работу. Чем ты собираешься заниматься, когда вернешься домой?
Спайк покраснел бы, если бы не был таким загорелым. Он отвернулся к морю, потом искоса взглянул на Кэрри.
— Я был налоговым инспектором.
Кэрри расхохоталась, но Спайк остался серьезным. Он был похож на школьника, которого застали за списыванием.
— Кто-то же должен этим заниматься, — сказал он.
— Но налоговый инспектор? Я не ожидала, что ты… Значит, ты работал в налоговом управлении?
