Мэтт настоял на том, чтобы они оставили шторы не задернутыми и занялись любовью при лунном свете. Она в шутку назвала его эксгибиционистом, но, по правде говоря, ей нравилось оставаться нагой при открытых окнах и втайне представлять, что кто-нибудь пройдет мимо (например, лунатик или браконьер) и увидит, как они трахаются. Она лежала на Мэтте, прижавшись грудью к его спине.
— Мне нравится твоя попка, — прошептала она, оседлав его и поцеловав в поясницу.
Его голос был приглушен подушкой.
— Твоя тоже ничего.
— Ничего? И только? — Кэрри игриво, но довольно энергично шлепнула его по заду.
— У тебя очень симпатичная попка, — громко сказал Мэтт.
— Этого мало! — засмеялась она и отвесила новый шлепок.
— Ну, хорошо. У тебя самая лучшая попка в мире. Я должен посвятить ей поэму. Ой! Сдаюсь!
— Так-то лучше!
Нагнув голову, она прошлась поцелуями по его позвоночнику, затем двинулась вверх, рисуя языком узоры и оставляя на спине Мэтта влажные блестящие следы.
Проснувшись, Мэтт посмотрел на Кэрри. Судя по ее ритмичному дыханию и легкому трепетанию ресниц, она крепко спала. Ее спутанные волосы разметались по подушке, а нежная щечка манила его пальцы прикоснуться к этой восхитительно мягкой и теплой коже. Потом Кэрри, сладко застонав, повернулась на другой бок и поджала колени. Его взгляду открылись плавные изгибы ее спины. Мэтт встал с кровати и босиком прошлепал к окну, чтобы полюбоваться на море, синеющее за садами. Только на этот раз он сначала обмотал бедра полотенцем: при свете дня он был уже не таким смелым, как ночью.
Он вернулся к кровати и опять скользнул под простыню, понимая, что должен именно сейчас сказать Кэрри о своих чувствах — другого шанса не будет.
— Я хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя.
Мэтт произнес это тихо, как будто стесняясь самого себя.
Кэрри даже не пошевелилась, но на какое-то мгновение он перестал ощущать ее теплое дыхание на своей груди. Она ничего не отвечала, но он уже горько жалел о своих словах. Может, засмеяться и сказать что-то вроде: «Дорогая, я тебя обожаю!» — с томным придыханием, как актеры в тех черно-белых фильмах, которые так любит смотреть его мама? Или спросить: «Ты счастлива, Кэролайн?» — и притвориться, что это всего лишь игра, что он вживается в старомодную романтическую обстановку отеля и этого пошлого ситцевого номера для новобрачных.
Но Мэтт не мог этого сделать, потому что знал, что Кэрри его сразу раскусит. Актер из него никудышный, она сама ему об этом говорила.
— Мэтт… — прошептала Кэрри.
Его поразило, как сильно она изменилась с момента их встречи на свадьбе у Хью. Тогда он увидел женщину, которая страдает от обиды и отчаянно пытается справиться со своей болью. Теперь же Кэрри была совершенно спокойна и уверена в себе.
— Ты помнишь дискотеку для первокурсников? — спросил он.
— Да, помню. Вы с Хью смотрели, как мы с Ровеной танцуем. Знаешь, что студенческий женский союз предупреждал нас о мужчинах-хищниках?
— И это правильно, потому что мы с Хью как раз вышли на охоту в поисках новой жертвы и тут увидели вас.
— Но мы тоже вас заприметили.
— И ты выбрала Хью?
Мэтт знал, что она ничего не ответит, но он уже начал этот разговор и решил довести его до конца.
— Мне стыдно говорить об этом, — произнес Мэтт, поглаживая ее волосы, — но ты понравилась нам обоим.
— А как же Ровена?
— Ровена была… хорошенькой, но тогда, на дискотеке, мы оба запали на тебя. Хью решил, что я соперничаю с ним из чистого упрямства. Он уверял меня, что на самом деле я к тебе равнодушен и просто хочу отбить тебя у него. Мы поспорили, никто из нас не собирался уступать, и тогда…
Кэрри приподнялась на локте.
— Что же было дальше? — спросила она. Мэтт печально вздохнул и нехотя продолжил:
— Мы пошли в туалет и бросили монетку, чтобы узнать, кому из нас достанется право за тобой приударить.
— Какие нахалы! — Она села и сердито посмотрела на него.
Но Мэтт знал, что она не держит на него зла и готова проявить снисхождение.
— Ты, наверное, уже догадалась, что Хью победил. Конечно, это было несправедливо. Если бы удача тогда улыбнулась мне…
— Все было бы по-другому? — мягко подсказала Кэрри.
— Нет, я так не думаю. Мне кажется, все было бы точно так же. Ты бы ответила мне отказом и все равно сошлась бы с Хью. Вы бы стали жить вместе, а потом расстались бы. Я привык трезво смотреть на вещи, Кэрри. — Он протянул руку и коснулся пальцами ее щеки. — И я понимаю, что даже сейчас, после того, что между нами было, после нашего чудесного секса, ты не изменила свое мнение обо мне.
Кэрри молчала. Ее тело слегка напряглось, и Мэтт понял, что в этот момент она лихорадочно подбирает слова для ответа.
— Не надо ничего говорить, — попросил он. — Я не жду от тебя никаких объяснений. И не вздумай просить прощения за то, что ты не испытываешь ко мне ответных чувств. Но послушай, Кэрри, я скоро уеду, и, возможно, мне больше никогда не представится случай с тобой объясниться. Наверное, я поступаю эгоистично, ведь ты, скорее всего, до сих пор любишь Хью, но я ничего не могу с собой поделать.
