В пещере снова темнеет. Как только двойники горгон вышли из зеркал, зарево в них погасло, и они снова притворились обычными отражающими свет стёклами.
Горизонтально подставляю под одну из висящих голов свой щит и ударом широкого лезвия топора срубаю всю её живую причёску. Змеи, в глотки которых засунуты рыболовные крючки беззвучно шипят, а голова горгоны падает на щит. Тут же подкидываю её вверх и с силой бью по затылку обухом топора, отправляя в полёт. Не промахнулся. Импровизированный снаряд врезается в одно из зеркал и со звоном разбивает его вдребезги. Осколки разлетаются в разные стороны. Кроме одного, в полторы ладони размером в верхнем правом углу рамы. По нему хорошо видно, что разбитое зеркало сразу почернело, будто с обратной стороны выключили свет. Даже для ночного зрения зомби этот осколок, как и те, что упали на пол, выглядят как зазубренные кляксы непроглядной тьмы.
Одна из фигур, та, что вышла из разбитого зеркала тут же упала, будто марионетка с обрезанными нитями. Обращённое к потолку зеркало на месте лица выключилось как чёрный монитор.
Значит зеркальные клоны. А раз зеркала окружают лотос, то… заношу топор над цветком и замираю в агрессивной стойке. Безликие горгоны зеркально замирают вместе со мной.
Получается, лотос не только всем заправляет, он действительно разумен. Впрочем, как и все демоны Бездны. Если бы я мог его уничтожить простым топором, то сразу бы сделал это. Но даже если исключить демоническую регенерацию, сам лотос довольно сложно убить. Если верить энциклопедии, при малейшем повреждении цветка, его ядро проваливается вниз по корню, чтобы потом вырасти в другом месте. Мне известно два способа уничтожить лотос — огонь и кислота. А топор… я исхожу из предположения, что начинать выращивать бутон сначала он не хочет.
Что-то я хотел сделать. Думать рядом с этим цветком очень тяжело. Вроде я планировал скинуть тело гриба тут, пойти в атаку, в случае смерти, прыгнуть в гриб и… не получиться. Под таким давлением ауры лотоса мой дух не доберётся до другого тела. И что делать дальше? Был же какой-то план…
Оказалось, план был не у меня одного. Над головой полыхнуло. Убедившись, что дубли горгон стоят не двигаясь, смотрю вверх. Круглое зеркало разгорается внутренним огнём. Значит из него…
Я успел увидеть только несущуюся сквозь огонь пасть дракона, и наступила тьма.
Горгоны отступили к своим зеркалам, когда почти всю пещеру занял своим длинным телом выскочивший из верхнего зеркала дракон. Хотя от дракона в нём была только голова и самомнение, а всё остальное, от тела до магических способностей — от великих змей. Но этот экземпляр был ещё не самый большой. Метров двадцать в длину с зеркальной чешуёй, он два раза свернулся вокруг чёрного лотоса. Занятый проглатыванием своей добычи, змей с головой дракона не обратил внимание, что своим телом раздавил упавшую горгону. Живым горгонам тоже было всё равно, что её трупу переломали все кости в попавших под тело змея ногах.
Хотя, трупу ли? За чёрным стеклом лица загорелись два синих глаза, будто кто-то решил посмотреть на пещеру с той стороны чёрного зеркала. Дракону, тоже было не до этого. Он вдруг понял, что глотать пищу не пережёвывая, не самый здоровый образ жизни. Но что поделать, наполовину он всё ещё был змеем. Причём, в вопросах еды, на более важную половину. И сейчас в его желудке начались неприятности. Змей — раз он глотает как змея, то не будем называть его драконом — начал пляску, которая с лёгкостью затмила бы выступление питона Каа перед бандерлогами. С точки зрения бандерлогов, конечно.
Бешено извиваясь, он бился хвостом, головой и всем остальным между полом и потолком. Чудом, не задев лотос по центру. Видя такую опасность, горгоны вцепились в тело спятившего союзника, стараясь подавить его опасные конвульсии. Те, кто были на ногах, а та, что потеряла управляющего её телом зеркального клона, отлетела, отброшенная могучим ударом хвоста в стену, переломав себе ещё и позвоночник.
Горгоны защитили лотос, но большой ценой. Змей разбил хвостом пару зеркал, после чего две горгоны сломались, как и первая. Ещё у троих треснули зеркальные лица, что привело к тому же результату. Выпустившие их в реальность зеркала тоже треснули и почернели. Оставшаяся пара смогла прижать голову и хвост агонизирующего змея к полу. Не факт, что это была их заслуга, потому что к тому времени он уже сдох.
Но синие глаза смотрели не на них, а на вздутый живот рептилии. С шипением его пересекла трещина в зеркальной шкуре. Из неё потекла расплавленная плоть. Её белёсый поток становился всё сильнее с расширением раны и под конец из трупа вылез маленький, но чертовски ядовитый гриб.
