Одуряющий запах юранского шиповника показался странным совпадением, насмешкой судьбы. Милая девушка вошла в прокуренный зал таверны и я лениво прошелся взглядом по идеальной фигуре – ничего примечательно, разве только металлический оттенок волос… Когда же к аромату сладкой ягоды примешался терпкий запах страха, острая нотка ненависти и ничтожная капля возбуждения, я сам не понял, как оказался на балконе. Тонкое белье, едва прикрывающее алебастровую кожу упругих ягодиц пропиталось кровью. Мой демон заурчал, взяв след, но я заткнул его резким приказом, когда заслонил девушку собой. Тьма, как верная подруга пришла по одному мысленному слову, тени стягивались в пульсар, куда же настойчиво вплелась нить Огня. Смелая девчонка выполнила указания беспрекословно, и когда нежные руки обвили меня, сплетаясь в замок на торсе, я почти физически ощутил волнение на тонком плане. Что-то очень быстро менялось в скучной, почти созерцательной жизни, внося сумятицу, разлад и Хаос.
Я обнаружил себя целующим нежную кожу запястья. Когда это произошло? Демон неистово бился о решетку, казавшуюся мне нерушимой. Кто бы мог подумать, что по прошествии двухтысячелетнего существования можно остаться таким наивным. Я отказал ей, хотя видел в штормовых глазах такую потребность и желание, что пах мгновенно свело судорогой прокатившейся по телу ответной волны. Повелитель не имеет слабостей. Он контролирует вторую ипостась, избегает сомнительных связей и читает политические талмуды, походя наказывая провинившихся слуг. Он не шатается по тавернам, спасая вкуснопахнущих девчонок и лобызая им ручки. Однако я делал именно это.
Помню, как бросил холодный взгляд в ответ на восхищенный и страстный порыв Камиллы. Я снова был Повелителем. В ее доме, разговаривая со знакомым дипломатом, не раз присутствующим на вычурных приемах в тронном зале, у которого едва не случился инфаркт, когда он узнал меня. И все же люди глупы. Слишком мало живут, ярко сгорают в своих чувствах, мечутся по пепелищу разбитых надежд. Вот и Кристоф Флар с чего-то взял, что совет Повелителя Анкуррата может быть проигнорирован. Он решил, что Камилла не такой уж и желанный приз. Недооценил силу крови Первородных. А я боролся с адскими порывами своего демона, намеревающегося прямо там, в доме Фларов взлететь наверх, отыскать комнату девушки, и ввалиться в нее без приглашения. А потом реализовать все, самые порочные фантазии.
Потом корил себя за излишнюю холодность, роясь в воспоминаниях моего протеже. Эйнар был способным учеником. Несколько десятков лет служил командиром боевого крыла, почти безупречный контроль над сущностью Хаоса, и кто бы мог подумать, что все рухнет, едва в небольшой кабинет войдет угловатая фигурка неинициированной девушки, а пространство заполнит опьяняющий флер осенней ягоды.
Ментальные щупы перебирали картинки прошлого, смакуя его сны, как гурман обсасывает утонченную косточку кролика, приготовленного самым искусным поваром. С мазохистским удовольствием я погружался в воспоминания Эйнара, впитывая яркие образы смущенной Камиллы, или Камиллы в белых простынях, Камиллы с испуганно распахнутыми серыми глазами. Или заигрывающий, соблазнительный взгляд на ритуале. Я узнал ее через своего ученика, и попал в тупик.
Глотал алкоголь, мысленно отсылая в Бездну все Стихии, включая тех трех, которые сделали из меня – меня. Они жутко веселились, накачивая сильную душу до остатка, почти ломая прошлого неопытного демоненка, создавая заново ауру и протоки магии. Неразборчиво шептали мне, пророча занимательную судьбу и озадаченно вздыхали, когда Тьма объясняла принцип работы крови Первородных. «Слушай свое темное сердце, будь верен идеалам, не смешивай кровь с недостойными» – вещала фигура в длинном балахоне, приближаясь в незримом Ничто, куда меня выкинуло для ритуала совершеннолетия. Я хранил эти слова, когда ложился в постель с очередной демоницей. Ни одна из них не была недостойной. Все высокородные, с хорошей родословной, отборные самки с сильной кровью. Но слишком слабой для меня. Родовая магия лишь слегка вспыхивала незначительным откликом, совсем не гарантируя усилить мое потомство, скорее – наоборот.
И вот он я, сидящий в своей учительской коморке в Высшей Академии, планирую интересный урок, чтоб завлечь студентку знаниями и не отвлекаться на «недостойную». Когда приготовления были закончены, я сверился с часами и отправился искать свободный кабинет для занятий. Зал медитаций показался мне отличным вариантом, и я искренне был уверен, что смогу спокойно воспринимать сидящую напротив тонкую фигурку, пока не оглянулся и не пропал в сером тумане клубящейся, манящей Тьмы в таких завораживающих глазах. Пока с новой силой в ноздри не ударил запах юранского шиповника и столь желанной крови. Пока незыблемая тюрьма не рухнула, заставив меня приблизиться и слизать каплю багровой жидкости.
