Поцелуй чернокнижника полностью

Она опустила взгляд на нож для масла в руке и, нахмурив брови, опустила его обратно в банку и добавила еще арахисового масла на крекер. Ее не покидало чувство вины за то, что она считала излишеством, но он настоял, и она не собиралась отказываться во второй раз — это была возможность, которую она вряд ли получит снова. Кроме того, она нуждалась в питании так же сильно, как и Дэнни, чтобы помогать ему в путешествии как можно дольше.

Адалин съела еще несколько крекеров; в ее воображении свечи непрерывно вспыхивали в унисон, и она почти ощущала их тепло на своей коже.

— Что тебя беспокоит, Адалин?

Адалин вздрогнула; она не осознавала, что все это время сидела, возясь с упаковкой крекеров и тупо глядя в сторону.

— Ничего, — она закрыла упаковку, потянулась через стол и сняла крышку с банки с арахисовым маслом. Отложив нож в сторону, она завинтила крышку на банке.

— Это написано на твоем лице. В твоих глазах, — он наклонился вперед, опершись руками о стол. — Полагаю, в каждый момент бодрствования тебя беспокоит множество вещей, но сейчас что-то беспокоит тебя больше всего остального. Что это?

— Окно, — выпалила она.

— Окно? — спросил он ровным голосом.

— У входной двери. Оно не разбито.

— Хорошо. Мне не нужно, чтобы ветер, приносящий дождевую воду, испортил мой пол.

Адалин нахмурилась.

— Но оно было разбито. Я разбила его.

Его лоб едва заметно наморщился.

— Я не видел битого стекла в фойе. Возможно, ты ошибаешься?

— Что? — Адалин остановилась, сбитая с толку. — Но ты упоминал об этом прошлой ночью, прямо перед тем, как показать нам комнату.

Меррик поднял взгляд и побарабанил пальцами по подбородку.

— Ах, да. Я помню. Ремонт был настолько простым, что, должно быть, вылетел у меня из головы. Ничего страшного.

— Ремонт, — повторила она с нескрываемым недоверием. — Я не очень разбираюсь в ремонте окон, но ты никак не мог починить его за одну ночь. Сегодня утром на оконном стекле не было ни малейшей трещины. Тебе пришлось бы, по крайней мере, заменить все стекло, и я сомневаюсь, что у тебя было под рукой запасное.

Он пожал плечами.

— Я обожаю головоломки и имею приличный запас быстросохнущего клея.

— Это… это бессмысленно.

— Подумай обо всем, что происходит за этими стенами, — ответил Меррик. — Имеет ли хоть что-нибудь в этом мире смысл?

Он был прав. Она не могла понять ничего из того, что происходило, ничего из этого не должно было существовать, ничего из этого не должно было быть реальным. Но окно… Она действительно разбила его.

— А как насчет свечей в ванной? — спросила она, и свежее тепло залило ее щеки. Невозможно было думать о свечах, не вспоминая о том, что произошло между ней и Мерриком, и она догадалась, что его мысли были устремлены в том же направлении. — Как они все загорелись одновременно?

Выражение его лица дрогнуло, но лишь на время, достаточное для того, чтобы она задалась вопросом, произошло ли это вообще.

— Ты была несколько… взволнована прошлой ночью, Адалин. Ты уже зажгла свечи, когда я вошел.

— Но я этого не сделала. Я зажгла только две.

— Может, ты просто забыла?

— Я рассказала тебе, что там происходило, Меррик, и я ни в чем не лгала и не преувеличивала. Есть… Я не знаю, есть ли в мире магия. В этом нет никакого смысла, но это правда. Если ты каким-то образом вовлечен в это, что ж… это не имеет значения. Я просто… мне нужно знать, что Дэнни в безопасности.

Во второй раз с тех пор, как она спустилась вниз, черты лица Меррика смягчились. Он потянулся вперед и накрыл ее руку своей. Его ладонь, казалось, излучала невидимую энергию, которая охватила ее руку с приятной дрожью, от которой у нее почти перехватило дыхание. Эта слабая, едва уловимая песня снова проникла в ее сознание, немного яснее, чем раньше, но не менее таинственная.

— Дэнни здесь в безопасности, Адалин. Как и ты. — Так же быстро Меррик убрал руку и встал. — Если позволишь, мой распорядок дня был нарушен. Нужно возобновить исследования. Возьми себе еще еды.

Прежде чем она успела спросить, почему его прикосновение так подействовало на нее — прежде чем она вообще смогла ответить, — он вышел из кухни и исчез в коридоре, оставив ее одну.

Но она не могла избавиться от ощущения, что он каким-то образом забрал с собой часть ее.

Глава Шестая

Адалин обеими руками взялась за узорчатую бархатную ткань и раздвинула занавески, впуская в бальный зал сероватый свет. Она опустила руки и посмотрела в высокое окно.

Дождь не прекращался со вчерашнего дня. Лужи вокруг дома разрослись до размеров небольших прудов — если бы ливень продлился еще немного, поместье вполне можно было бы считать домом на берегу озера. К счастью, здание стояло на возвышенности, и первый этаж возвышался примерно на шесть футов над уровнем земли.

Гром и молнии все еще продолжались, хотя теперь раздавались реже. Молнии, казалось, всегда ударяли где-то вдали, ни разу не приближаясь к самому дому.