Адалин рассмеялась, но снова повернулась к нему спиной.
Когда он затянул шнуровку, она помогла ему надеть пиджак и белые перчатки, затем сама натянула длинные дамские перчатки. Они встали перед зеркалом бок о бок.
— Смотри-ка на нас! — сказал Дэнни. — Мы будто вернулись в прошлое, — он положил палец под нос, изображая усы, надул губы и заговорил басом: — Добрый день, сударыня.
Адалин присела в изящном реверансе.
— И вам добрый, светлый день, милорд.
Смех захлестнул их обоих, и они начали корчить рожицы, пародируя богатеньких леди и джентльменов из какого-то далекого века.
В такие моменты Адалин могла забыть обо всем — о болезни, о Разломе, о том, каким страшным и разрушенным стал мир. Она просто жила в настоящем, веселилась с братом. Все остальное переставало иметь значение. Видеть его улыбку, слышать смех и знать, что он счастлив — вот что наполняло ее радостью.
Теперь, когда Дэнни был в безопасности, ее единственной целью оставалось прожить каждую секунду, наполненную этой радостью, этим светом.
***
Меррик стоял у окна в своем кабинете, заложив руки за спину, и смотрел на обугленный участок заднего двора. Все остальное уже давно было приведено в порядок, но траву он даже не пытался восстановить — земля должна исцелиться сама. И все же последние четыре дня взгляд снова и снова возвращался к этому пятну.
Это было напоминание о том, как близко он подошел к провалу.
Несмотря на защитные чары, несмотря на предупреждение о приближении угрозы, он едва не упустил шанс спасти Адалин и Дэнни. Если бы он был более подготовлен, если бы действовал решительнее… возможно, ему удалось бы предотвратить все. Только удача уберегла Дэнни от серьезных ран. И только считанные секунды отделили Адалин от… настоящего кошмара.
Он почти не занимался усилением защиты поместья. Во многом потому, что не знал, как это сделать без обширных исследований магических структур. Но все свое время он тратил на нечто куда более важное — на поиски лекарства для Адалин.
Он знал, что все, что сделал до сих пор, лишь временные меры. Они истощали его — физически и магически, а ее — изнутри. Прошло уже несколько дней, и новый приступ болезни мог начаться в любой момент. Сможет ли он спасти ее снова?
Даже если сможет, однажды это станет невозможным. Такой путь не может продолжаться вечно. Но сегодня…
Сегодня он сделал первый настоящий прорыв. Нашел первую зацепку.
Меррик опустил взгляд на старый свиток, развернутый на подоконнике. Он был сохранен магией, как и почти все в доме, но даже с этой защитой было видно, насколько он древний. Возможно, древнее самого Меррика. Но именно здесь мог быть ключ. Его лучший шанс. Единственный шанс.
Хотя даже он не давал никаких гарантий.
Может, рак перестал бы убивать ее, но продолжал бы разрушать тело веками, превратив в вечную мученицу?
Ответа не было.
— Написано в другую эпоху, — пробормотал он себе под нос.
И это действительно так. Даже в его молодости существовало больше подобных ему — и это после тысячелетий упадка всех сверхъестественных существ. Веками ранее их было еще больше, и тогда сохранялось общее знание об их магии и ее применении, которое, к несчастью, сегодня уцелело лишь в обрывках. Тысяча двести лет назад наверняка еще был кто-то живой, кто мог бы объяснить ему, что такое связывание душ, что оно делает и чего не делает, кто мог бы провести его через весь этот процесс.
Меррик покачал головой и раздраженно зарычал:
— Прожить тысячу лет и все еще знать так мало…
В свитке было что-то такое — в самой магии, которую он описывал, — что отзывалось у Меррика где-то глубоко внутри. Все это казалось странно знакомым, хотя он точно знал, что за все эти годы едва ли взглянул на свиток больше пары раз. Он не мог понять, откуда это чувство — и его разум был слишком перегружен, чтобы попытаться разобраться.
Это было хоть что-то, а значит — гораздо больше, чем вчера. И если ничего другого не найдется до следующего рецидива Адалин — а он вполне может оказаться
Он ее