Адалин разгладила руками атласную юбку платья. Взгляд Меррика невольно задержался на ее лифе и на том, как восхитительно грудь приподнималась с каждым вдохом. Пальцы чесались спустить ткань, обнажить ее грудь, прикоснуться к ней губами, языком… а больше всего ему хотелось зарыться лицом куда теплее, куда слаще.
Она рассмеялась, перехватывая его взгляд. Тот же жар горел и в ее глазах. Склоняясь вперед, опершись на ладони, Адалин едва коснулась его губ своими — и, к его удивлению, провела ногтями по напряженному сквозь ткань члену. Меррик вздрогнул, внутри полыхнуло пламя, он был уверен, что влага уже проступила на кончике.
— Позже, — пообещала она, отстраняясь и садясь обратно.
— Ты настоящая дразнилка, Адалин. Не представляешь, сколько сдержанности я проявляю, чтобы не задрать юбки и не овладеть тобой прямо здесь. Удержать себя от того, чтобы засунуть язык между твоих бедер и лизнуть…
— Меррик! — ее щеки вспыхнули, и она бросила быстрый взгляд на брата.
Меррик обожал, когда она краснела — обожал этот застенчивый, но возбужденный блеск в ее глазах.
— В общем, — продолжила она, взглянув на него из-под густых ресниц, — после моего рождения у родителей были сложности с зачатием. Они пытались годами, но ничего не выходило. Даже, кажется, обращались к специалистам по бесплодию, но после первого выкидыша мама больше не смогла. Они сдались. А потом, спустя годы, неожиданно появился Дэнни — настоящий сюрприз.
— Их случайное чудо, — произнес Меррик.
На ее губах появилась мягкая улыбка, и она снова посмотрела на Дэнни.
— Да.
— И как юная Адалин восприняла его появление?
— Я была в восторге. Всегда мечтала о младшей сестренке, с которой можно играть, но когда он родился, мне уже было все равно. Брат — тоже отлично. Он был самым милым малышом на свете — пухленькие щечки, толстенькие ножки. Я в школе только о нем и болтала, всем хвасталась.
Меррик повернул голову, чтобы посмотреть на мальчика, плескавшегося в воде. Храброго, доброго мальчика. Он не сомневался, что Адалин сыграла немалую роль в том, каким стал Дэнни.
— Должно быть кажется, будто это было сто лет назад.
— И да, и нет. Смотришь на него — он так вырос, так изменился… но я все еще вижу в нем того малыша, как будто это было вчера.
— Мой взгляд, конечно, отличается от твоего, но я понимаю. Для меня время будто ускоряется с каждым годом. Но эти дни с тобой — первые, когда я желаю, чтобы оно, наоборот, замедлилось. Чтобы каждый миг длился дольше.
Она посмотрела на него и улыбнулась.
— Я тоже.
Адалин взяла кусочек индейки и откусила, глядя на озеро с задумчивым, почти мечтательным выражением. Он понял: она снова думала о будущем — или, скорее, о его
Он взял клубнику, надкусил и смаковал сладкий сок, растекающийся по языку. Сейчас было достаточно просто сидеть рядом, наслаждаться едой, наслаждаться песней маны, исходящей от ядра Адалин.
— У тебя была жена? — вдруг спросила она.
Вопрос вырвал его из этого краткого покоя своей неожиданностью. Он мельком взглянул на нее — в ее позе появилась новая напряженность, пальцы вцепились в ткань юбки, костяшки побелели. Что это? Ревность? Одна только мысль о том, что у него могла быть другая, выводила ее из себя?
Эта мысль почему-то принесла удовлетворение — значит, она чувствовала к нему не меньше, чем он к ней.
— Жены не было. Были мимолетные отношения, но никто из них не пробуждал во мне того, что пробудила ты.
Щеки Адалин вспыхнули, губы сложились в виноватую, почти извиняющуюся улыбку.
— Прости. Знаю, глупо ревновать. Ты… старый, — она поморщилась. — Прости, так грубо прозвучало. Я просто… Понимаю, что не могу ожидать, что у тебя никого не было. И в то же время грустно, что никого действительно важного так и не оказалось. Хотя… я и рада твоему ответу. Это неправильно, да?
— Глупости, — покачал головой Меррик. — Я сам не спрашивал о твоих прошлых отношениях только потому, что боюсь, что сойду с ума от ревности.
Адалин рассмеялась.
— Может, мне не стоит так расстраиваться, если ты чувствуешь то же самое.
Он стиснул зубы, стараясь не скривиться. Теперь, когда он произнес это вслух, его начало по-настоящему терзать любопытство: с кем она была до него? Такая нежная, добрая, красивая… Конечно, у нее были ухажеры. Он ненавидел их всех. Но спрашивать не станет. Сейчас она с ним — и будет до самого конца. Она его.
Вскоре к ним присоединился Дэнни. Его волосы были мокрыми, кожа блестела от воды, а ноги и ступни были в песке. Он с разбегу плюхнулся на одеяло между ними.
— Это было круто!
— Буду признателен, если ты не зальешь еду озерной водой, — сказал Меррик.
— Я бы все равно съел, — фыркнул Дэнни и, словно в доказательство, схватил кусок хлеба мокрыми руками и засунул его в рот.