— Я что-то слышала о нём снаружи, — говорю я.
— Да, извини. Даже потерявшись на пустынной планете, некоторые люди просто идиоты.
— Их много?
— Нет, может быть, трудно сказать, — говорит она. — Я думаю, что многие люди просто боятся. Он просто фантастически играет на этом.
— Ясно.
— Да, не волнуйся ты об этих придурках.
— Хорошо, — соглашаюсь я, изо всех сил стараясь выбросить их из головы.
— Я хочу узнать о вас больше, — говорит Калиста. — Никто из нас не мог в это поверить, когда мы узнали, что ещё одна часть корабля уцелела после крушения! Расскажи мне всё об этом. Я хочу знать всё-всё.
— Ну всё — это очень много. — Печальную участь нашей части корабля на самом деле рассказывать не хотелось.
— У тебя есть дела поважнее? — спрашивает она, ухмыляясь.
Её улыбка заразительна, поэтому я начинаю свою историю, рассказывая ей о том, как пережила нападение пиратов на наш корабль, а затем потерпела крушение на планете. Как мы учились выживать здесь самостоятельно, как нам похитители змаи, а затем о смирении с потерей друзей и семьи, когда мы вернулись.
— Значит, у вас были стычки с пиратами здесь? — спрашиваю я.
— Они не бывали в городе, но да, — говорит она. — Некоторые из нас в вылазках заметили их и расправились с ними. Амара имела дело со многими из них.
— Кто из них Амара? — спрашиваю я, глядя на группу женщин впереди.
— Она не здесь, — улыбается Калиста. — У неё последняя четверть.
— Последняя четверть?
— Хм, да. Что ж, мы выяснили кое-что, что тебе следует знать, если ты забеременеешь.
— Например?
— Дети змаев большие. Женщинам требуется больше времени для вынашивания ребенка, чем при обычном цикле.
— Насколько всё плохо? — спрашиваю я, в горле у меня пересохло и сжалось.
— Плюс три-четыре месяца… — она замолкает.
— Да?
— Но для него требуется постельный режим. Наше тело не предназначено для того, чтобы вынашивать ребёнка так долго.
— Ох, — говорю я, нервы покалывают в моих руках и ногах от беспокойства, из-за которого я чувствую себя не в своей тарелке.
— Всё не так плохо, — говорит она, сдвигая с места Илладона, который воркует и кричит, и протягивает ко мне свои идеальные крошечные ручки. — И результат того стоит.
Она целует голову Илладона, улыбаясь. Холодный комок льда в моём животе тает, видя результат беременности. Я протягиваю ему палец, и Илладон хватает его удивительно сильной хваткой. Он подносит мой палец к своему рту и кусает.
— Думаю, у него режутся зубки, — замечаю я.
— Да, все его игрушки ручной работы теперь предназначены для жевания, — говорит Калиста. — О, мы пришли.
Мы выходим на большую открытую площадку. В центре доминирует фонтан со статуей змая. Насколько я могу судить, в ней нет воды, а на статуе есть сколы и трещины. Группа направляется к зданию на дальней стороне площади с большими неповрежденными фасадными окнами.
Джоли, держа ребёнка на бедре, придерживает дверь открытой, пропуская всех нас внутрь. Калиста и я входим последними.
— Вы двое поладили? — спрашивает Джоли.
— Она милая, — говорит Калиста, отчего у меня по щекам пробегает жгучий румянец.
— Спасибо, — пищу я. — Я рада была познакомиться с тобой.
— Не позволяй ей обмануть тебя, — говорит Джоли. — Калиста может быть совершенно безжалостной.
— И кто бы говорил, — смеясь, парирует Калиста.
Дружба и связь, которую разделяют эти двое, глубоки и очевидны.
— Твой малыш — Рверре? — спрашиваю я, глядя на маленького ребёнка у неё на бедре.
В чертах ребёнка есть нежность, которой нет у Илладона. Крылья выглядят по-другому, может быть, более перепончатые? Хвост тоньше и длиннее, хотя в целом он меньше.
— Да! — говорит Джоли, сияя от волнения. — Ее зовут Рверре. Она тоже растёт, как на дрожжах.
Джоли поднимает и опускает ребенка на бедре, заставляя её громко хихикать. У малышки блестящие зелёные глаза, которые сверкают радостью, и беззубая улыбка, от которой выступают щечки.
— Пффф, надо было назвать ее Джадзия, — фыркает Калиста.
— Ух, как будто я когда-нибудь назову её в честь персонажа из «Звездного пути», — говорит Джоли, качая головой.
— Говорю тебе, Оливия, у некоторых людей совсем нет вкуса, — говорит Калиста, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.
— Точно-точно, скажи? Как можно не любить «Доктора Кто»? — Джоли настаивает.
— Воистину, дилемма, — замечаю я, пытаясь проложить себе путь через очевидное минное поле.
— Дипломатично, — замечает Джоли. — Отлично сработано.
Мы втроём смеёмся, входя в здание.
Внутри воздух прохладнее, чем снаружи, ненамного, не как кондиционер, но все же получше. Мы находимся в большом вестибюле, который выглядит так, будто когда-то служил стойкой регистрации. Теперь это похоже на какое-то общественное место сборищ.
— Куча чуши, — ворчит кто-то.
