Перед Лалой стояла махонькая плошечка с похлёбкой. И даже ту она не осилила. А у Руна была большая тарелка, до краёв наполненная. И очень быстро пустела. Лала смотрела на процесс опустошения с радостным удивлением, как на диво дивное.
- Ох, и горазд же ты кушать, суженый мой, - улыбнулась она. - Всё не могу привыкнуть.
- Кто как работает, тот так и ест, - ответил он местной поговоркой.
- Значит я бездельница по-твоему? - немножко огорчилась Лала.
- Нет, ну что ты! - поспешил заверить её Рун мягко. - Даже с гусеницами только и то вон как помогла нам. Просто это про людей поговорка. К феям она не относится. Если бы я съел мало, это бы означало, плохо потрудился. Прости, любимая.
- Ну ладно, - проговорила Лала с довольным личиком.
Рун справился с остатками похлёбки. Бабушка тоже уж доедала. Крестьяне долго не рассиживаются за столом, когда не праздник и не гулянка.
- Спасибо, бабуля, Лала, - произнёс Рун благодарно. - Наелся! Знатно. Похлёбка… удивительная. Бабуль, пойду, Шашу с лужка домой приведу.
- Да я сама за ней схожу, сынок. Уж не бросай невесту-то, - добродушно молвила старушка. - Но вы тут не шалите без меня, дети.
Она поднялась из-за стола. Прибрала горшок с похлёбкой.
- Бабуль, - посмотрел на неё Рун.
- Что, внучок?
- Я сегодня ночью воду поношу. Хоть несколько часов. Ты не пугайся, коли шум услышишь на дворе, или дверь скрипнет, ладно? Это я буду.
- Хорошо, - кивнула она.
Она вышла. Рун встал. Лала буравила его глазками в ожидании.
- Где лучше? - улыбнулся он. - Здесь на лавочке? Или на улице на лавочке?
- Здесь, - ответствовала она сразу. - До улицы идти долго.
- Два шага всего, - усмехнулся он.
- Долго, - не согласилась Лала.
Рун сел на лавочку, Лала тут же подлетела к нему, прижалась.
- Наконец-то, - буркнула она обрадовано. - Ну что за мука такая! Только и думаю об этом. И о тебе.
- Несчастненькая моя фея, - ласково произнёс он.
- Счастливенькая, - вздохнула Лала. - Только проклятая. Глупое проклятие не даёт тебе меня полюбить. Не даёт мне наполниться. Поэтому всё время хочется. Глупое, глупое проклятье. Но я счастлива.
- Лала, - позвал он.
- Что, милый Рун?
- А если бы бабуля сказала, что видела сиянье, что тогда?
- Я бы сказала, что колдовала при ней, а не при тебе, и для неё, а не для тебя. Ты добрый, ты бы согласился, - поведала Лала простодушно.
- Пожалуй так, - задумавшись на мгновенье, признал Рун. - В смысле, согласился бы. Это действительно было не при мне, и формально можно утверждать, что для бабули. Но ты, моя невеста, не строй иллюзий на счёт моей доброты. Уж своего я не упущу, когда дашь повод неоспоримый.
Его шуточный тон оставлял ей надежду, что он всё же не всерьёз. Скорее просит не нарушать, чем угрожает наказаньем.
- Суров. Но справедлив, - промолвила Лала смиренно. И добавила с нежностью, - Мой рыцарь.
- Даже не пойму, ты посмеиваешься надо мной или подхваливаешь меня, - посетовал он весело.
- И то и другое, мой хороший, - разулыбалась Лала.
Они сидели какое-то время молча, наслаждаясь друг другом.
- Рун, - позвала Лала.
- Что, солнышко моё?
- Ты ночью собрался работать? А кто же меня за ручку будет держать?
- Я подержу, пока заснёшь. А потом и пойду. Так удобней. Мне же ещё на кладбище идти. Бабуля будет думать, что работаю. Чего старушку пугать. Лучше ей не знать об этом. Сколько-то ведер принесу прежде. Воды тоже надо.
- Ты не передумал идти на кладбище? - спросила Лала с сожалением, чуть омрачившись.
- Как я могу отступить теперь. Надо, - твёрдо произнёс он.
- А тебе, Рун, очень страшно идти туда?
Рун призадумался.
- Ты, Лала, ставишь меня в сложное положение. Меня ещё с утра ты подучала, что смелым надо выставлять себя пред дамой. И тут же задаёшь вопрос про страх. Как будто к откровенности взывая. Теперь у меня трудный выбор. Сказать как есть, или как надо?
- Ну, ты уж сам решай, мой заинька, - счастливо проронила она.
- Знаешь, Лала, - молвил Рун. - Я настолько смелый, что нипочём мне ни призраки, ни даже мертвецы, из горбов вставшие. Пусть только попадутся мне под руку. Уж я им покажу.
- Хвастунишка! - развеселилась Лала.
- Ну вот, - притворно огорчился он. - Скажешь как есть, ты трусишка, скажешь, как нужно, хвастунишка. Вопрос коварный был, выходит.
- Коварный-приковарный, - подтвердила Лала, сияя.
Они помолчали немного.
- Рун, кто ничего не боится, тот глупый. А смелый тот, кто преодолевает свой страх, - поведала Лала тепло.
- Ну тогда я сегодня буду прям смельчак, - констатировал Рун. - Лала, прости, я тебя сейчас немного расстрою. Но как ты будешь делать зелье… из Тано?
Счастье немедленно ушло с личика Лалы.
- Может не надо? - попросила она печально.
- Ну я же обещал ему. Надо, если это поможет. Он этого хотел, - вздохнул Рун.
- Я, Рун, не некромант, я не умею делать зелья для вызова духов, - проговорила Лала упавшим голоском.
- И как же быть?
