- Да не променял бы, не променял, - смеясь, поспешил оправдаться Рун. - Но жаль. Что ты не она. Как было бы чудесно.
- Да уж! - только и смогла вымолвить Лала, немного покраснев.
- Поработать бы мне ещё, солнышко моё, - испытывая неловкость, извиняющимся тоном проговорил Рун. - Может ты немножко… Ну… Посидишь, подышишь воздухом вон, на лавочке. Давно бабуле не помогал. А вечерком перед сном уж я тебя обниму. Надолго.
- Ладно, - сказала Лала добросердечно. И отстранилась. - Буду ждать вечерочка теперь. Очень. Только я не хочу сидеть просто, Рун. Чем мне помочь? Скажи, я помогу.
Рун призадумался.
- Я мужские дела делаю, для тебя они тяжелы будут, - поведал он. - Пойдём у бабули спросим. Она здесь командир.
Бабушка поодаль пропалывала грядки. Заметив приближение Лалы и внука, поднялась, разулыбалась умилённо, глядя на сияющее Лалино личико.
- Бабуль, Лала помочь хочет, - просяще обратился к ней Рун. - Дай ей работу, которую она сможет делать. Она городской житель, в огородах раньше не трудилась, ей всё внове тут.
- Да как же можно работать в таком платьишке, - покачала головой старушка. - В нём только во дворцах расхаживать, пожалуй. Отдыхай, дочка.
- Бабушка Ида, оно не может замараться. Я же фея, - приветливо произнесла Лала.
Старушка глядела на неё с полным недоумением. Рун взял с грядки горсть земли.
- Лала, можно я ей покажу? - предложил он.
Лала поняла, что он хочет, кивнула. Он размазал землю по её платью на животе.
- Батюшки мои! - поразилась бабуля.
Платье продолжало блистать безупречной чистотой.
- Видишь, - со значением посмотрел на неё Рун. - Феи не мараются, бабуль. Некоторые. Лала не может замараться. Очень хочет помочь нам. Позволь ей.
- Ну хорошо, - согласилась старушка, пребывая в лёгкой растерянности. - Помогай мне полоть, дочка. Я буду подкапывать травку. А ты её выбирай с корешками, да в кучку складывай. Быстрее дело пойдёт.
Лала просияла обрадовано.
- Ну я пошёл тогда, - обернулся Рун к ней. - Дальше делать.
- Иди, мой хороший, - одарила она его нежной улыбкой.
Он не удержался от счастливой ответной улыбки. На душе ещё долго было очень тепло от этих её слов, от искренности заключённых в них её приязненных чувств к нему. Легче работалось. До него периодически доносились голоса Лалы и бабули. Они о чём-то переговаривались непринуждённо, иногда смеялись. Им было хорошо. И его это словно согревало. Рад был, что Лале хорошо. С Бабушкой. И с ним.
Время летит быстро, когда сердце увлечено приятными переживаниями. Рун вроде бы и оглянуться не успел, как уж и вечереть начало. Наступила предзакатная прохлада. Лала с бабушкой закончили трудиться, направились мимо него к избе.
- А мы пошли кушать готовить, - похвалилась Лала довольно, как только оказалось рядом. - Бабушка будет меня учить овощную похлёбку варить. Как здорово!
Её глазки восторженно сияли.
- Я ещё поработаю, - добродушно сказал Рун, улыбаясь. - Зовите, как сготовите. А то есть хочется. Страх как.
Лала подлетела к нему вплотную и стала буравить глазками загадочно. Он хотел было её обнять, но она увернулась со смехом:
- Нет, мой дорогой. Когда вернёшься, это будет тебе награда. Работай.
- Жестокая, - укорил её Рун с деланным огорчением.
- Я хорошая, - возразила она весело. - Чем сильнее будешь хотеть. Тем счастливее мы будем потом. Когда обнимемся. Мечтай пока об этом.
- Да только и мечтаю, - вздохнул он.
Лала рассмеялась тепло. И они с бабушкой отправились в избу. А Рун остался. Работал под угасающим вечерним небом и улыбался, вспоминая её радостное личико и её смех. И ему было светло-светло от этого внутри, словно в ясный полдень.
Наконец хлопотный день был закончен, и они все собрались за столом. На ужин у них была похлёбка, настоящая, густая, а не из кореньев и грибов, как в лесу, вдобавок с хлебом, что необычно для летнего времени в их семье. Но фее чего только не дарят, вот и хлеба преподнёс свежеиспечённого утром кто-то из соседей. Рун, отправив в рот первую ложку, изумлённо посмотрел на бабулю с Лалой.
- Вот это да! - произнёс он уважительно. - Это правда овощная похлёбка?
- Лала довольно кивнула.
- И даже без мяса, - поведала бабуля. - Лала мастерица. Что сделала, не ведаю. Только вкус стал… сама отродясь ничего подобного не едала.
- Ага! Без колдовства-то не обошлось тут явно! - восторжествовал Рун.
- А вот и нет! - озарилась улыбкой Лала.
- А вот и да, - возразил он. - Бабуль, она колдовала? На руках сияние появлялось?
- Бабушка Ида, мой строгий жених запрещает мне колдовать, - весело пожаловалась Лала. - Вы уж не выдавайте меня ему. А то он меня накажет. Жестоко.
- Так уж и жестоко? - усмехнулся Рун.
- Ну, может нежно, - ответствовала она с юмором. - Но жестоко.
Бабуля с некоторым недоумением смотрела на них обоих.
- Сиянья не видала, - заявила она.
- Вот спасибо, добрая бабушка! - порадовалась Лала, одарив Руна озорным взглядом.
- Чёрт! - притворно расстроился Рун. - Сговорились против меня?
- Ты кушай, кушай, милый, - ангельски невинно промолвила Лала. - Для тебя же старались. На риски шла великие. Всё для тебя.
- Ну спасибо! - искренне сказал он.
