- Так я же умру. Чем не покойник, чем не свеж, - улыбнулся Тано. - Возьмите часть меня, я этого хочу. Мне будет гораздо легче умирать, веря, что клад вы найдёте. Так вы найдёте его наверняка.
- Ты не из плоти, малыш, - с участливым сожалением объяснила Лала.
- Мне кажется, это не важно в данном случае, - заметил Тано.
- Я так не могу, - покачала головой Лала опечалено. - Взять часть тебя, это надругаться над телом. Это… неправильно.
- Но я этого хочу. Хочу, чтоб моя жизнь не была напрасной. Возьмите. Пожалуйста! - очень мягко попросил он.
Лала молчала. Над берегом повисла трагическая тишина. Рун стало от неё тягостно.
- Я сделаю это, Тано, - дал слово он с твёрдостью. - Возьму твою частичку.
- Вот спасибо, отец! - обрадовался гномик. - В таких делах лишь на мужчин можно положиться.
Личико его совсем просветлело. Он сидел, побалтывая ножками, наслаждаясь летним днём, зрелищем просторов, близостью родных людей. Своим бытием. Кажется, ему действительно было хорошо.
- Тано, а хочешь полетать? - ласково предложила Лала. - Я бы тебя могла поднять, покатать по небушку.
- А можно?! - воодушевился Тано. - Вот это да! Я и не мечтал о таком.
Рун передал Тано Лале. Она встала. Рун тоже. Она одарила его добрым доверчивым взглядом.
- Ты уж, Рун, не смотри вверх пока, ладно?
- Ну конечно, - кивнул он. - Не в первый раз поди взлетаешь при мне. Не посмотрю ни за что.
Лала улыбнулась ему благодарно.
- Прощай, отец, - тепло сказал Тано. - Было приятно быть здесь с тобой. С вами.
- Прощай, Тано, - тоже с теплотой ответил Рун. - Ты удивительный. Я рад, что узнал тебя.
Он отвернулся к речке, сел наземь, стал смотреть на воду. Услышал удаляющийся шелест крыльев. И затем остался один на один с природой и своими мыслями.
Похороны состоялись уже через пол часа. Лала плакала. Рун выкопал ножом на лужку ямку, положил туда куколку, взяв от неё одну веточку-ручку. Сотворил над могилкой знак упокоения. Закопал. Сходил за прутиком, поставил над холмиком три небольших его кусочка, символизирующих трёх идолов. Снова сделал знак упокоения. Поднялся с колен, сделал третий раз знак упокоения. Вид у него был мрачный.
- Покойся с миром, Тано, - произнёс он со вздохом. - Ты был необыкновенным. И кажется хорошим. Мне жаль, что тебя больше нет.
Лала сложила молитвенно ручки, закрыла глазки и стояла так, шевеля губами, неслышно произнося что-то. Через минутку она закончила, в очередной раз отёрла слёзы кулачком. Подошла к Руну. Он обнял её.
- Лала, это какой-то перебор, - проговорил он расстроено. - Словно сына похоронили. Это ненормально как-то. И ведь не скажешь, что всё игра, не отмахнёшься. Оно хотело жить, и оно умерло. Тано хотел жить. Очень. Гадко как-то. Получилось.
- Не знаю, Рун. Что-то не так вышло, - печально молвила Лала. - Слишком много души вдохнулось. В Тано. Опыта не хватает мне. Магия дело сложное и ответственное. Чуть ошибёшься, вместо добра сотворишь зло. Или причина в том, что я уже взрослая. Маленькие феи-девочки делают весёлых куколок, детской радостью наполненных, которым и в голову не придёт предаваться размышлениям о жизни и смерти, а у взрослых девушек может и должны выходить куколки, зрелые думы и чувства имеющие. Всему своё время. Больше я никогда не стану оживлять куколок. Это жестоко. Или надо только куколок зверюшек оживлять. Кто не осознаёт себя и потому не переживает. Или куколок-куколок, кто всё равно остаётся куколкой, когда оживёт. Гномиков точно не стану больше.
- Но он рад был побыть живым. Тано. Ты не права, - заметил Рун.
- Нет, - не согласилась Лала. - Нельзя давать столь краткую жизнь тому, кто так жаждет бытия. Жестоко это.
- Пойдём домой, Лала, - попросил Рун тихо. - Что-то устал я сегодня.
- Пойдём, родной, - прошептала она.
*****
