Собаки мгновенно вскочили, утратив всякий намёк на миролюбие, угрожающе зарычали, оскалившись на мужчин. Те потянулись было за мечи, оба изменившись в лице со своей непробиваемой уверенности на лёгкую ошарашенность, однако тут в дело вмешались и лошади — встав на дыбы, стали пытаться ударить их копытами. Лошадь — животное дорогое, и не только материально, но обычно и сердцу того, кто ей владеет, желающих проткнуть свою лошадь мечом вряд ли найдётся слишком много. Незнакомцы попятились в нерешительности и испуге, кажется наконец полностью осознав, что фея не то существо, к которому стоит проявлять непочтительность, вдруг дружно развернулись и кинулись наутёк. Лошади и собаки побежали за ними, с лаем, с ржанием, и вскоре вся эта шумная компания скрылась за деревьями. Рун оторопело застыл, глядя им вслед.
— Рун, ну как же так? — с болезненным непониманием печально произнесла Лала. — В вашем мире, похоже, все забыли, кто такие феи. Ну ладно, не благоговеют некоторые. Ну и пусть. Не обязаны. Но должны же осторожность хотя бы какую-то иметь. Фея может постоять за себя. У нас волшебство. Даже не чародеев послал в погоню. Просто людей. На что он рассчитывал?
— Думал, что у тебя нет магии, — с трудом выговаривая слова, поделился своим предположением Рун.
— Ну… может быть. Но он ошибся. Сильно. Рун, я должна его наказать.
Лала подошла вплотную, словно прося утешения. Личико у неё было очень несчастным. Рун обнял её.
— Кого ты хочешь наказать, родная? — осторожно спросил он.
— Барона вашего, — вздохнула Лала. — Он заслужил. Это должно стать назиданием. Ему и все другим. Кто фей захочет обижать.
— И как ты его накажешь?
— Немножко прокляну. Не навсегда. На несколько недель.
— Ну ладно.
— Я должна, Рун. Нельзя так просто это оставить.
— Должна, значит должна, — ободряюще отозвался Рун. — Поступай, как считаешь правильным, красавица моя.
— Я ещё никогда не делала зла, — грустно поведала Лала. — Это как переступить черту. Назад уж не воротишься. Это навсегда тебя изменит.
— Меня вот дедушка порол не раз. И злым от этого не стал, — принялся убеждать её Рун. — Наказание это не зло. Я на дедушку не в обиде, даже наоборот, за дело порол, уму-разуму помог набраться. Никак это тебя не изменит, Лала.
— Изменит, Рун, — не согласилась Лала. — Останется в сердечке тёмным пятнышком.
— Ерунда, — ласково возразил Рун. — В жизни много происходит и хорошего и плохого. Это просто что-то не очень приятное. Я охотник, зверьё убивал. Но я не считаю себя плохим человеком. И тебе не следует себя считать плохой, если по совести поступаешь. Ну или не проклинай его в конце концов. Стоит ли он того, чтобы ты переходила черту?
— Я должна, — с грустью произнесла Лала. — Если я его не накажу, он может не оставить нас в покое. А так оставит точно. И он заслужил. Я уже взрослая, взрослые поступают как надо, а не как хочется. Быть феей — это не только радость дарить чудеса. Но и ответственность. Надо его наказать, Рун.
— Ты мне будешь нравиться и безответственной, — улыбнулся Рун.
Лала промолчала. Так прошло сколько-то времени в безмолвии. Вдруг она решительно взмахнула ручкой, озарившейся ярким синим сиянием. А затем как-то сникла, словно из неё ушли силы.
— Всё, Рун, я теперь злая, — прошептала она. И зарыдала горько и горестно.
Прошёл может час, может два, пока Лала наконец полностью успокоилась. Они сидели под деревом, он держал её в объятьях. Что ей полегчало, трудно было не заметить, её личико излучало умиротворение и счастье. Глазки наполнились жизнерадостным блеском. Она глядела на него чуть иронично, как бы подтрунивая над тем, что он так её оберегает, и в то же время радуясь этому. Рун улыбнулся ей, этой её радости, Лала разулыбалась в ответ.
— Теперь я понимаю, как та фея объятий, что в древности служила недоброму человеку, ставшему с её помощью королём, могла выдерживать жестокости, творимые им вокруг, — буркнула она. — Исцеляет полностью сердечко магия объятий. И ведь это даже не могущество, Рун. Выходит, фея объятий очень опасна. Способна быть орудием зла, коли попадёт не в те руки.
— А я мог бы королевство завоевать, если бы тебя не отпустил, как думаешь? — полюбопытствовал Рун.
— Мог бы. Наверняка. Я же тогда не была проклята. Раз домой вернулась. Полюбил бы меня, я обрела бы могущество. И всё.
— Да, дела! — покачал Рун головой.
— Но для этого, милый, надо быть очень-очень жестокосердным. Чтобы карать всех, кто не склонится пред тобой. Испепелять армии. Разрушать города. Ну и нужно обладать чрезвычайной хитроумностью. Фея не станет делать дурное за тебя. Просто может наделить чем-либо. Силой, богатством, чарами, удачей. Нужно понимать, как правильно её использовать.
— Ясно, — кивнул Рун. — Мне этого не надо. Но так представишь, что был шанс. Завоевать целый мир. Это впечатляет. Лишь одно моё желание, и мир у ног.
