— Ну, это да, — с деланной горделивостью кивнул он. — Надо бы костёр разжечь, да побаиваюсь теперь. Думаешь, предупредят нас птицы, если кто подойдёт?
— Предупредят, заинька.
— А ночью? Воробьи-то спят поди.
— За нами филины присмотрят, и совы. Не беспокойся. Побудь со мной ещё немножко, Рун. Потом разожжёшь.
— Ну хорошо, невеста моя милая.
Они замолчали ненадолго. Мирно было вокруг. Предвечерняя тишина, покой. Лишь где-то вдали трудился неугомонный дятел. Его деловитые постукивания еле слышными звуками разносились меж деревьев.
— Знаешь, Рун. А мне всё равно приятно в сердечке. Что мы будем в лесу. Столь долго, — сказала Лала. — Может тут и не безопасно, зато вдвоём, и днём и ночью. Никто не помешает. А когда до озерца дойдём. О, всё мечтаю, как это будет.
— Чего мечтать, я же и сейчас с тобой, — усмехнулся Рун.
— Там будет всё иначе, — не согласилась Лала. — Словно дивное свидание. Целых три денёчка. Это другое. Романтично очень.
— А ты хочешь со мной свиданий? — полюбопытствовал Рун. — Я вроде ненастоящий кавалер. Романтика нужна от настоящих, а от понарошку лишь дружба, разве нет?
— Ты, Рун, не совсем понимаешь, что значит быть кавалером для феи объятий, — с теплотой посмотрела на него Лала.
— Да где ж тут понять? — чистосердечно молвил он. — Ты-то хоть сама понимаешь? Не влюблена, но хочешь романтики. Так может быть?
— Может, мой котик. Феи не притворяются в подобных вещах. Ты всё равно мой кавалер, просто иначе, чем при влюблённости. Ты лишь жених мой понарошку. А кавалер по правде. Сама не знаю, в какой момент так получилось. Пойми же, магию и счастье порождают твои чувства нежные ко мне, как же я могу их не хотеть? Если бы моё сердечко их отвергало, и я лишь притворялась, что нуждаюсь в них, что ты мне нравишься, вышло бы, что у меня самая подлая, лживая и жестокая природа на свете. Феи не такие, Рун. Таких фей не бывает. К тому же ты мне дорог. Давно уже. Я люблю тебя по правде, милый. Я просто не влюблена в тебя. Но люблю по правде.
— Ну ладно, — буркнул Рун с довольной физиономией. — Всё лучше, чем ничего.
— А тебе этого мало, заинька?
— Мало. Вот когда начнёшь сходить по мне с ума, вот этого пожалуй хватит.
— А ты думаешь, так когда-нибудь будет? — развеселилась Лала.
— Ну я же симпатичный. Сама признала. Думаю, что никуда тебе не деться.
Лала лишь рассмеялась. Вздохнула умиротворённо.
— Не знаю, Рун, что с этим делать. С нашими отношениями, — призналась она вдруг тихим голосом. — Так не должно быть. Какие они у нас. Это всё из-за проклятья. Ну и из-за того, что ты хороший. И из-за того, что не хозяин мне, что отпустил. Всё так сошлось. Удачно для тебя. Я вот размышляю иногда. О своей природе. И… мне кажется… возможно ни одна фея объятий до меня не спала ночами в объятьях. Может я ошиблась, так поступая.
— И что, теперь отдельно спим? — спокойно спросил Рун.
— Вот уж нетушки, — с улыбкой ответствовала Лала. — Плохого в этом нет, я чувствую. Пока ты рыцарь мой надёжный, кто не обидит. Я твоя кошечка.
— Ну, хорошо, — с облегчением выдохнул Рун. — А то я уж как-то настроился на то, что вместе будем. Мне это тоже нравится, чтоб ты знала.
— Да я даже и не сомневаюсь, что нравится, суженый мой, — одарила его ироничным взглядом Лала.
Они ещё сколько-то посидели, согревая друг друга, а после занялись бытом. Лала не хотела просто ждать, вызвалась помогать, потому они и веточки для костра искали вместе, вместе готовили нехитрую походную похлёбку. Затем ужинали, по очереди, ложка-то снова одна на двоих — та, что Рун смастерил для Лалы когда-то, осталась в деревне. Рун решил, пока нет смысла выстрагивать ложку снова, а то опять выйдет столь корявая, что со стыда сгоришь, подождать нет никакой проблемы, феи много не едят, буквально минутка, и Лала уж сыта. Ему самому времени на поглощение пищи требовалось гораздо больше, но Лала его не торопила, сидела в грациозной позе, довольная, поглядывала приветливо на него, а он смотрел с восхищением на неё. Переговаривались о разном. Хорошо было. Рун даже вспомнил былые деньки, как хаживал по лесам с дедом. По ощущению сейчас происходило что-то подобное. Родной человек рядом, с кем уютно. Небо ещё только-только начинало темнеть, а они уж закончили все вечерние дела.
— Ну что, лёжа или сидя? — поинтересовался Рун весело.
Лала чуть призадумалась.
— Лёжа, — лучезарно улыбнулась она.
— Ладно. Можно на одеяле, пока оно ещё есть, — предложил он.
— На одеялке мягенько, — кивнула Лала.
Рун расстелил одеяло поверх куртки. Они улеглись. Лежали, глядя друг другу в глаза. В костерке негромко потрескивали угольки.
— Устала? — спросил Рун заботливо.
— Немножко. Отвыкла по лесам летать, — отозвалась Лала. — Грустишь ты мой хороший. Так и грустишь. Я чувствую. Всё не можешь забыть злых людей?
— Переживаю за тебя, — признался он. — Не того ты нашла себе кавалера. Как воин я пустое место. Ни меча у меня, ни доспехов. Ничего не умею. Вон даже мой бывший дружок Фосс, и тот на ратника обучается. А я просидел в лесу, ничему не научился.
