— Рун, хочешь я тебе оружие попытаюсь наколдовать? Или доспехи. Если без штрафов, — аккуратно осведомилась Лала. — Вдруг да выйдет.
— А что мне это даст? — пожал плечами Рун. — Я мечом-то не владею. Меня за них скорее убьют. За меч и доспехи. Чтобы ограбить. Доброе оружие ценится. Надо тебе всё же рыцаря в кавалеры, нравится тебе сие или нет.
Как ни пытался он говорить непринуждённо, Лала уловила в его голосе тоскливые интонации.
— У меня уже есть рыцарь, — подбадривающе улыбнулась ему она. — Я нас защищу, Рун, не волнуйся. Лучше обнимай меня.
— Так вроде ж обнимаю, — подивился он с полушутливым недоумением.
— Ты мыслями своими сильно занят. И обнимаешь, а словно бы тебя и нет со мною рядом. Временами сегодня.
— Мало магии?
— Не мало. Но побольше бы хотелось. И её, и внимания твоего. Хотелось б… нежности.
— Уже и нежности тебе от Руна захотелось? — развеселился он.
— Захотелось. Ты мой жених вообще-то, Рун.
Он посмотрел ей в глаза очень тепло. Она ответила ему милым приветливым ласковым обворожительным взглядом.
— Моя красавица, — произнёс он с любовью, совершенно искренней.
— Ну вот, уже получше, — порадовалась Лала. — Наконец-то заметил меня.
— Прости. Закрывай глазки, раз устала, а я на тебя полюбуюсь ещё пока, — по-доброму молвил Рун.
— Нет, я хочу немножко ещё побыть с тобой, суженый мой. Полюбуюсь на то, как ты мной любуешься.
Они лежали, глядя друг на друга. Их лица, их губы разделяло всего ничего. Рун словно растворялся и тонул в её огромных синих зрачках. И столько было в них, как всегда, разных чувств отражено, приязненных, и светлых, и сердечных, наполненных и лаской, и доверчивостью, и трогательным невинным очарованием. Что голова начинала кружиться. Рун вздохнул, словно пытаясь продышаться.
— С ума меня ты сводишь, Лала, — посетовал он беззлобно.
— Затем и нужны феи объятий, чтобы сводить с ума неопытных юношей, — с нежностью и капелькой юмора поведала она.
— Ну понятно. Мне это нравится, чтоб ты знала.
— Я знаю, Рун.
Лала тоже вздохнула, продолжая излучать безмерную глубокую приязнь. Смотрела на него чарующе. Словно ангел, исполненный неземной любви.
— Рун, — обратилась она к нему тихо.
— Что, солнышко моё?
— А я тебе снюсь? Хоть иногда? — в её голоске слышалось спокойное умиротворение.
— Да. Даже часто.
— И что мы делаем в твоих снах?
— Разное.
— Расскажи. Или там то, о чём не рассказывают?
— Да нет, Лала, ничего такого. Вот например, мне раз приснилось, что я учу тебя рыбу ловить. А когда я поймал одну, ты вдруг расплакалась, что рыбке больно на крючке, и я никак не мог тебя утешить. В другом сне я явился на бал в какой-то знатный дом, и танцевал там с тобой. А цена за танец была… две жертвы. А когда наступила пора расплаты, мне вдруг стыдно стало, что я заставляю тебя это делать. И я ушёл, пока ты отвлеклась. А ты меня искала, всё звала «Рун, Рун». Просыпаюсь, а ты и правда сквозь сон меня зовёшь.
Лала негромко рассмеялась с теплотой.
— Это в деревне мне снилось, до нашего расставания. Ещё как-то приснилось, что ты спустилась ко мне на летающей колеснице. А я сказал: «я так и знал, что ты богиня». И мы стали кататься по небу. У лошадей из под копыт летели звёзды, и тут одна подкова отвалилась, и мы опустились в нашу деревню в кузню к Тияру. А потом мы никак не могли подковать эту глупую лошадь, она всё не давалась, лягалась. Приснилось однажды, что ты ушла. Что нету тебя, я тебя искал, искал, звал, проснулся чуть не плача, а ты тут, рядом, в избе, как я счастлив был, ты не представляешь. А вчера ночью, например, снилось… только ты не сердись, ладно? Снилось, что ты переодевалась, а я ждал, сидя спиной, и опять у тебя что-то не получилось. Ну и снова мне пришлось… зажмуриться и обнимать тебя… такой. А ты всё подтрунивала надо мной, что у меня сердце колотится. Оно и правда что-то трепыхалось. Я аж проснулся. Вот уж я был испуган.
— Почему? — удивилась Лала.
— Вдруг бы я взял и открыл глаза. И посмотрел на тебя там, во сне, когда ты… ну, без платья. Во сне же нельзя ничего гарантировать. Обидел бы тебя.
— Рун, это конечно стыдно. Но это ведь сон. Сны не могут обидеть. Мы над ними не властны.
— Всё равно. Не хочу обижать тебя даже во снах.
— Хороший мой, — проговорила Лала ласково. — Много я тебе снюсь, как я погляжу.
— А я тебе нет? — усмехнулся Рун. — Только и слышал в деревне своё имя из твоих уст ночами.
— Да дело-то не во мне, заинька, — добродушно ответила Лала. — Мне нравится, что я тебе снюсь. Это очень принято. Мне не хочется это отнимать у тебя. Но раз уж ты так горюешь, что ты не воин. Можно учиться ратному делу во снах. Я могла бы сделать так, чтоб ты учился. Будут учителя очень умелые, истинные мастера, великие бойцы, будет оружие, любое какое захочешь. Во сне нет ограничений. Только тогда я тебе не приснюсь более. Каждую ночь ты будешь тяжело трудиться над учёбой. И уже никакой Лалы и никаких небесных колесниц.
— И так правда можно научиться? — озадаченно воззрился он на неё.
