— Ну да, я же в столице живу. Там кого только не встретишь, — пожала плечиками Лала.
— Эльфы, которые ко мне во снах являются, кажется не снобы, — поделился он наблюдением. — Обучают меня с охотой. Позволяют себе конечно как бы насмехаться над моей неумелостью. Вот этот особенно, который голову с плеч любит снимать. Но обучают как-то… старательно очень, ну, рьяно, с желанием. Это слышно даже по голосу. Чувствуется, что прямо хотят научить.
— Они призваны моей магией. Я думаю, она заставляет их желать тебя научить. Ты хоть понимаешь, Рун, кто это?
— Нет. А кто?
— Это должны быть самые величайшие из воинов за всё время. Самые великие из великих, легенды, правда возможно столь древние, что уж и не помнит никто.
— Правда?
— Да. Так должно быть. Если моя магия правильно сработала.
— Интересно было бы их расспросить про их жизнь, — задумчиво молвил Рун. — Только наверное я не смогу. Это как бы всё равно сон. Я там не совсем управляю ни своими мыслями, ни происходящим. Ну что, встаём, любимая?
— Нет, Рун, хочу ещё полежать с тобой. Приятно.
— Не належалась за столько времени? — рассмеялся он.
— Ещё нет, — разулыбалась она.
— Когда же тебе хватит?
— Не знаю. Это свидание, хочу им наслаждаться.
— Ну ладно, — сказал он добродушно. — Последний день у нас. Завтра идти уже надо будет. Снова в путь. Далёкий, долгий. Можно и понаслаждаться. Отдыхом и тобой, раз такое дело.
— Рун, — произнесла вдруг Лала как-то особенно тепло.
— Что, солнышко?
— Давай тут ещё останемся. Пожалуйста! — очень ласково попросила она. — Хоть на денёчек.
Рун вздохнул.
— Да насколько хочешь, Лала, — с любящей улыбкой посмотрел он на неё.
— Правда?! — безмерно удивилась она, засияв глазками.
— Да, — кивнул он. — Лала, я-то никуда не тороплюсь. Мне некуда. Просто о тебе беспокоюсь. Чтоб ты домой вернулась. А так. Это рай. Быть здесь с тобой. Не думал, что при жизни попаду в него. А вот попал. Сколько хочешь, столько здесь и будем. Хоть неделю, хоть месяц. Ты просто должна понимать, что лето не бесконечно. Навсегда мы тут не сможем остаться. Но сколько-то времени у нас есть.
— Спасибо, Рун! — растроганным голоском проговорила Лала, ослепительно лучась счастьем. — Я тебя как-нибудь очень-очень отблагодарю за это. Очень-очень! Спасибо, мой хороший.
— За что же благодарить, если я сам этого хочу? — развеселился он, тоже ощущая себя чрезвычайно счастливым. — Но вообще ты отблагодари меня, всё верно. Я уже весь в предвкушении.
Утро было в самом разгаре. Ярко сияло солнце, приподнявшись над водой, по которой тёплый ветерок гнал небольшие волны. Двое лежали в шалашике, снова забывшись в дрёме. Оба со счастливыми улыбками на устах. Рун и Лала. Минута шла за минутой, уж и час миновал, а они всё мирно почивали. В утреннее время спиться слаще всего.
— Рун, — пробормотала Лала сквозь сон.
Он не ответил, и снова всё затихло. Лишь плеск воды доносился снаружи.
— Как будто звал меня кто, — слегка озаботился Рун.
Он сидел на берегу реки в резной расписной деревянной беседке, диковинной и очень красивой, вокруг цвели жёлтенькими цветами странные деревья, над цветами вились пчёлки.
— Не отвлекайся, — произнёс сидящий напротив эльф. — Слушай внимательно. Умение быть внимательным и собранным тоже одно из наиважнейших для бойца.
Эльф был смуглокожий, немного повыше Руна, немного пошире в плечах, благородные черты лица, на теле искусная тонкая кольчуга поверх рубахи дворянина изящного покроя. В нескольких шагах от беседки эльф-слуга оттирал от крови латы невидной конструкции, состоящие из безумного множества скреплённых меж собой пластин. Такие латы потрясли бы любого воина человеческого мира своей безупречностью, продуманностью и эстетикой, невообразимое оружейное мастерство на грани гениальности.
