Теперь, когда Карлэйл был готов пойти навстречу ее желаниям, Катриону вдруг охватили сомнения.
– Я хочу тебя, – сказал Питер, поддразнивая ее, – и клянусь, что отнесусь с уважением к твоему целомудрию. Тебе нечего бояться.
– Я и не боюсь.
– Тогда иди ко мне, – он бережно приподнял ее и усадил к себе на колени. Катриона прижалась к нему и прошептала: «Я готова».
– Для поцелуев?
– Да.
Питер крепко поцеловал Катриону в губы, а затем с улыбкой заглянул ей в лицо.
– Ну что, удовлетворена?
– Да, спасибо.
При этих словах он громко расхохотался, а Катриона подскочила на его коленях.
– Либо я прекрасный учитель, – сказал он, крепко прижимая к себе девушку, – либо ты на редкость способная ученица, да к тому же еще и благодарная. Когда я слышу твои просьбы о поцелуях и благодарности за них, то чувствую себя настоящим героем. Мое мужское самолюбие играет победный марш.
Катриона подтянула колени к подбородку и обняла их руками.
– Ты хочешь сказать, что так не делают?
– Ну, скажем, большинство девушек не могут так быстро привыкнуть к любви, а если и могут, то…
– Продолжай.
– Они ведут себя более сдержанно.
– Сдержанно? – спросила она насмешливо. – Ты хочешь сказать, что они скромнее меня?
– Что-то в этом роде.
– И что бы я получила от своей скромности? Мы бы сейчас не сидели здесь одни и не целовались бы, как сумасшедшие. Вместо этого мы спокойно попивали бы кофе в гостиной и не продвинулись бы так далеко с нашими уроками. Только…
– Что только? – спросил Питер.
– Только я никогда бы не узнала, что такое наслаждение, – с серьезным видом ответила Катриона.
У Питера екнуло сердце.
– Неужели я научил тебя этому, Катриона?
– Научил или нет, кто знает? Но я его узнала, – Катриона прижалась головой к его подбородку. – Я узнала наслаждение в твоих объятиях, – тихо пробормотала она.
Питер бережно приподнял ее голову.
– Поцелуй меня, Катриона. Нет, не так. Сейчас целуешь меня ты.
Через некоторое время девушка услышала тихий, как-то необычно звучавший голос Карлэйла.
– Открой свои губы, Катриона. Открой мне свое сердце.
Девушка решила, что совсем потеряла голову и что-то неправильно поняла.
Питер бережно уложил ее на землю а сам лег сверху, но не наваливаясь на нее всем телом.
Катриона счастливо улыбнулась, глаза ее подернулись туманной дымкой.
– Смотри, не забудь о моем целомудрии, – напомнила она.
– Не волнуйся, не забуду, хотя это будет очень трудно.
– Дело вовсе не в моем целомудрии и невинности, – сказала девушка извиняющимся тоном. – Просто я не хочу забеременеть. Невинность обычно гораздо больше заботит мужчин. Мой брат, Санти, обручен с Анной Фурилло. Он пришел в негодование, когда отец предположил, что он лишил свою невесту невинности. Скажи мне, почему для мужчины так важно жениться на девственнице? – она лениво зевнула.
– Будь я проклят, если знаю, – ответил Питер со сдавленным смешком.
– Что тут смешного?
– Слишком уж необычное время ты выбрала для философских бесед.
– Я этого так и не пойму, если ты не объяснишь. Почему мужчины такие?
– Мне кажется, каждому мужчине хочется быть первым у любимой женщины и, может быть единственным, я так полагаю. А вообще я над этим не задумывался.
Катриона попыталась сесть, но он снова уложил ее.
– Если честно, я никогда не имел дело с девственницей, – признался он.
– Но у тебя наверняка были любовницы!
– М-м-да, и не одна.
– Не сомневаюсь. Иначе ты не был бы таким замечательным учителем.
– Благодарю, вас, синьорина, – с напускной серьезностью ответил он.
– Ну, а теперь мы можем продолжить урок.
Питер лег на бок и повернул Катриону к себе.
– Придется на несколько недель прервать обучение, – прошептал он девушке на ухо. – Мне нужно уехать по неотложному делу. Уже завтра. Поэтому я и пришел к вам домой сегодня вечером. Мне совсем не хотелось, чтобы ты решила, что я забыл о своем обещании поцеловать тебя.
– Ну, если ты уезжаешь, нельзя терять времени даром. Давай наслаждаться, пока оно у нас еще есть, – в голосе Катрионы звучала нежность.
– Давай, – ответил Фитэйн, расстегивая ворот ее платья.
За неделю до свадьбы Санти до Катрионы дошли слухи, что лорд Фитэйн вернулся из Рима. Два вечера подряд она быстро проглатывала ужин и, бросив грязную посуду Бьянке, красиво причесывалась, облачалась в выходное канифасовое платье в цветочек, в котором посещала церковь, и ждала Питера в гостиной. Девушка казалась себе в эти моменты очень благопристойной и на редкость хорошенькой.
На третий день, устав от тщетного ожидания, она бегала босая по полю, пытаясь поймать отбившуюся от стада овцу, которая забрела в соседские угодья. Одета она была в старую, небрежно подвернутую черную юбку и тонкую холщовую блузку с розовыми ленточками, обтрепавшимися от долгой носки.
– У, дурища! – ворчала Катриона, возвращая беглянку в родное стадо.
Вдруг, словно кто-то толкнул ее, она обернулась и увидела перед собой Питера Карлэйла собственной персоной.
