– Вы готовы? – спросила я своих храбрых соратников. Эмма поправила шляпу и решительно кивнула. Тия и Лэнсбери тоже выглядели так, словно не могли дождаться начала.
Лэнсбери был в ванной, когда я проснулась утром. За завтраком он, Тия и Эмма от предвкушения практически не разговаривали, обойдя и тему вчерашнего вечера. Настроение с того момента было у всех странное, но в чем именно это проявлялось, я не могла сказать. И даже сейчас не знала, как себя вести с ним. Мало того, что от предстоящего визита в управление у меня звенела голова, так еще и собственные чувства будоражили меня. Если бы я не решила эту проблему в скором времени, то сошла бы с ума. Я расправила плечи и направилась к двери управления.
– В бой! – Я бесстыдно преувеличивала, но раз мне предстояло войти в запретное место, мне хотелось сделать это весело.
Я повернулась к Лэнсбери, и он в этот же момент взял меня за руку. Он одарил меня улыбкой, а тепло его кожи успокоило меня и в то же время придало сил.
– После тебя, – сказал он.
Вместе с ним и с остальным мы как-нибудь справились бы. Я подумала об управлении, о миссис Пэттон и ее пучке. Затем повернула ручку. Нас окружила колкая магия, когда мы прошли сквозь дверь.
Приемная была огромной. Слева находились сидячие места, посередине – своего рода полукруг из сидений, граничащий справа со стойкой регистрации. Позади стойки располагались три выхода, ведущие к другим комнатам. Внутри царила рабочая суета, туда-сюда носились люди с папками, другие на ходу разговаривали по телефону, а в мягком уголке сидели парни и девушки, предположительно, нашего возраста. Они вместе склонили головы и обсуждали что-то, что один из них держал в руке.
Дверь, через которую мы вошли, вела наружу в захламленный дворик. Управление имело свой собственный мир, доступ к которому можно было получить, лишь пройдя через узловой пункт. Внутри помещение было похоже на большую больницу, однако выглядело оно более привлекательно, и тут было больше жизни. Я представляла его другим. С чего нам стоило начать? Мы вчетвером стояли не шелохнувшись и разглядывали суету вокруг. Людей становилось все больше. Мужчина отвлек группу молодых девушек и направил их из левой части в правую. Девушки внимательно смотрели на него, прислушиваясь к словам, которые я, к сожалению, не могла разобрать.
– В момент моего последнего визита тут все выглядело вымершим, – прошептала нам Тия.
Женщина, прислонившаяся к стойке регистрации, увидела нас и подошла.
– Привет, – сказал она. – Вы, должно быть, по поводу вводной недели перед новым семестром. Пойдемте, я дам вам брошюры. – Потому как мы не могли придумать ничего лучше, мы последовали за ней. На стойке информации она достала несколько папок и по одной сунула нам в руки. На обложке красовался бело-золотой логотип.
– Внутри вся самая важная информация. На стойке регистрации вы можете получить бейджи с вашими именами, затем вас распределят по группам и проведут экскурсию по академии и управлению. Мне пора, всего хорошего! – Она тут же исчезла в суматохе.
Эмма, Тия и я огромными глазами пялились на брошюры. Красивые фотографии рекламировали академию, которая отвечала за обучение муз и создателей. Это было похоже на смесь интерната и университета, имелись различные курсы, которые можно было выбрать по желанию. Переплетение книг, нахождение идей, курс поцелуев… все что хочешь. При желании можно было даже овладеть профессией, подходящей для реального мира. Я увидела менеджмент и управление, литературу и другие предметы, касающиеся этого направления. Не произнеся ни слова, Эмма достала блокнот. Она зачеркнула знак вопроса напротив академии. По крайней мере, одна из загадок, подкинутая нам музами и Полигимнией, казалось, была решена. На самом деле существовала академия для детей Книрила. Однако только для хороших. Мой желудок вскипел от гнева. Становилось все хуже и хуже. Это стало доказательством того, что мы были всего лишь дети Книрила второго сорта в Литерсуме, и нас можно было водить за нос, пичкая ложью.
– Ты знала об этом? – спросила Эмма, обращаясь к Тии.
– Конечно нет! – возразила она. – Иначе я уже бы рассказала вам об этом. Удивлена так же, как и вы. Если не шокирована.
– Это намного несправедливее, чем просто несправедливо, – пробурчала я.
Ведь одним подавали информацию на блюдечке с голубой каемочкой, в то время как других считали тупыми баранами. Если раньше я еще сомневалась в том, что миссис Пэттон знала ответы на все мои вопросы, в тот момент мне все стало ясно. Она знала обо всем и просто решила не говорить нам ничего. Сейчас в моих глазах она опустилась ниже плинтуса.
