Я всё-таки решаю посмотреть, кого к нам принесло. На первый взгляд мужчина не кажется мне опасным, но атакующее заклинание на всякий случай держу наготове. Лица не разглядеть из-за низко опущенной головы. На пухлых холёных руках замечаю ожоги как от кандалов. Беглый преступник?
– Кто ты и как попал сюда? – спрашиваю громко.
Незнакомец дёргается и поворачивает голову в мою сторону. Его глаза от изумления становятся круглыми, как блюдца. Я хоть удивлён встрече не меньше, вида не подаю.
– Быстров?! – сжимая кулаки, медленно поднимается и зло выплёвывает мой бывший командир Вельс Фиш. – Так ты ещё жив, су…
Он осекается, заметив цепочку с амулетом у меня на груди. Судя по алчному взгляду, ему хорошо знакома эта вещица. Заклинание оцепенения срывается с его рук и летит в мою сторону. Отбить не успеваю, только уклониться.
С невиданной для своего дряблого тела прытью, Фиш преодолевает лестницу за доли секунды. Пухлая рука тянется сорвать амулет, но хватает лишь воздух.
Больше он сделать ничего не успевает: вокруг него плотно обвиваются кольца змеиного тела, надёжно фиксируя, и не давая воспользоваться магией.
– Я вс-с-спомнила! Он один ис-с аватороф-ф! – с ненавистью прошипела хранительница. – У меня хорошая память на отпечатки чужой магии.
Мерзавец задёргался, пытаясь высвободить хотя бы руку.
– Ублюдок! – плюнул он в меня, но не попал.
Я оскорбление проигнорировал, а вот Белинда – нет. Послышался хруст костей и нечеловеческий рёв.
– А-а-а!
– Значит, ты один из Тенебрис. Ви, кажется, так тебя называли, – озвучил я свою догадку, когда Фиш прекратил орать.
Сорвав с шеи цепочку с амулетом, поднёс её близко к лицу бывшего командира.
– Прорыв, – кивнул на зияющую в небе дыру. – Как ты это сделал без амулета?
– Что, к невестушке захотелось вернуться? – Вельш Фиш мерзко расхохотался, запрокинув голову назад. – Своими же глазами видел, у неё семья.
– Я спрашивал не это! Прорывы – ваших рук дело?
– Кто ты такой, жалкий некромантишка, чтобы я перед тобой отчитывался?
С большим трудом подавил в себе порыв свернуть шею бывшему командиру. Ограничился ударом в челюсть.
– Как ты создал прорыв, если амулет у меня? – продолжал трясти его.
– А что? Не вышло домой вернуться? – вновь мерзко расхохотался он. – Так и быть, утолю твоё любопытство. Амулет – всего лишь источник сильной магии, чтобы напитать заклинание. Его легко можно заменить, скажем, десятком магически одарённых тупиц, – фыркнул пренебрежительно. – А вот само заклинание ты никогда не узнаешь! Клянусь, что унесу его с собой в могилу, если потребуется. Больше ничего не расскажу! Если хочешь когда-нибудь вернуться домой, отзови свою ручную зверушку и верни то, что украл у меня!
Мы с Белиндой переглянулись. Я кивнул хранительнице, и она с неохотой отпустила пленника.
– Умный мальчик, – издевательски похвалил меня Фиш. – Амулет, живо! – требовательно протянул руку, будучи уверенным, что я послушаюсь.
Вот только он просчитался: я уже давно не подчиняюсь ни чьим приказам. Фиша настолько трясло от нетерпения получить желаемое, что он даже не заподозрил подвох в моей покорности, когда я протянул ему амулет.
Александрит почти коснулся его грязной ладошки, но я подкинул артефакт высоко вверх. Фиш отвлёкся, и этого момента мне хватило, чтобы сделать то, о чём мечтал полтора года службы: свернуть ему шею. Грузное тело рухнуло на землю одновременно с тем, как я поймал амулет.
Присел рядом обыскивая карманы Фиша. К своему разочарованию, не нашёл ничего, даже связного артефакта.
– Ну и зачем? – брезгливо скривилась Белинда, наблюдая за мной со стороны уже в человеческой форме. – Он же теперь тем более ничего не скажет. А так я могла бы надавить…
– Не смогла бы.
Отряхнув руки, встал и выпустил тьму, направляя её в мёртвое тело.
– Ты ведь слышала: он поклялся унести заклинание в могилу.
Дав время умертвию подняться и поправить свёрнутую голову, приказал:
– Ты расскажешь мне всё, что знаешь о прорывах, о Тенебрис и ваших целях.
Из горла Вельса Фиша вырвался жалкий сдавленный сип.
– Косяк, – покачала головой Линда, успевшая нахвататься от меня нетипичных для хранительницы словечек. – Похоже, ты ему голосовые связки повредил.
Выругался, понимая свою оплошность.
– Руки целы? Писать сможешь? – спросил мертвеца.
Фиш повращал кистями, пошевелил пальцами и слишком резко кивнул, от чего его голова вновь неестественно свернулась.
– Тогда пошли.
Развернувшись, я направился в храм, не сомневаясь, что бывший командир последует за мной не в силах ослушаться.
Две недели потребовалось умертвию, чтобы нацарапать на бумаге кривым почерком нужное заклинание. Писать быстрее он не мог, иначе слова выходили совсем неразборчивыми.
