Ничего полезного Фиш больше сделать не успел: при попытке выведать личности других аватаров, сработало незамеченное мной отложенное заклинание, превратившее Вельса Фиша в кучку пепла.
Всю следующую неделю я не мог сомкнуть глаз, мучаясь сомнениями, а стоит ли возвращаться? Мне не хватало сил принять положительное решение.
Белинда же совсем не помогала. Она, ранее настаивавшая на моём возвращении домой, в этот раз предпочла отмалчиваться и оставить конечный выбор за мной.
– Я приму любое твоё решение, – с вежливой улыбкой повторила она, когда я в очередной раз попытался пристать к ней со своими сомнениями. – Иди лучше поспи. На тебя смотреть страшно. Сам как умертвие по храму бродишь.
С прискорбием оценив свой внешний вид, всё-таки заставил себя лечь поспать.
Место, которое мне приснилось, показалось знакомым. Вспоминаю, что уже был здесь однажды. Давно. Почти двадцать лет назад.
Но что я делаю за гранью сейчас?
Кто-то зовёт меня?
Оборачиваюсь и сквозь непроглядную тьму замечаю слабое свечение.
Сердце болезненно колет, когда я догадываюсь, кому он принадлежит. Бегу на свет сквозь вязкую тьму, боясь оказаться правым. Каждый шаг даётся с трудом, но я не сдаюсь.
Агния.
Сомнений нет, это она. Точнее её душа. Замираю напротив, не в силах вымолвить и слова. Что Агния делает за гранью?
Прикосновения не ощущаю. По наполненной грустью улыбке, понимаю, что она тоже.
В полном ступоре смотрю, как силуэт девушки, которую любил несмотря ни на что столько лет, растворяется во тьме. Ещё несколько мгновений, и её не станет.
Не сегодня!
– Чёрта с два я дам тебе уйти! – кричу, срывая голос.
Злюсь на себя. Злюсь на неё. Злюсь на все семь миров, чтоб их бездна поглотила!
Хватаю Агнию за прозрачную руку, дёргаю на себя. Девушка ошеломлённо смотрит на меня широко распахнутыми глазами, пока отдаю ей свою силу. Но просто удержать душу не достаточно – её нужно вернуть в тело.
А для этого я должен вернуться домой.
_____
Лекарский корпус Столичной межграничной академии Первого мира.
Говорят, за миг до того, как твоя душа отправится за грань, перед глазами пролетает вся жизнь.
Наглая ложь! Это я вам как вернувшаяся с того света авторитетно заявляю.
Я очень удивилась, придя в себя в больничной палате уставленной моими любимыми тюльпанами. Настя, обычно сдержанная на эмоции, рыдала у меня на груди раненым оборотнем, мешая подоспевшим лекарям проверять моё состояние.
И пяти минут не прошло, прилетела Аня. В прямом смысле – на моей метле. Отругать за то, что младшая дочь взяла артефакт без спроса не успела – палата пополнилась на ещё двух ведьм и одну демоницу.
Персоналу пришлось даже обращаться за помощью к главе Академии, но и он не смог своим авторитетом повлиять на моих дочерей и подруг не желавших покидать меня ни на минуту. Ох и несладко будет ректору Виларду осенью, когда Аня и Настя поступят.
Из сбивчивых объяснений узнала, что меня ранила тёмная тварь, и я неделю пролежала без сознания. Слабость ещё ощущалась. Мне дали восстанавливающее зелье и рекомендовали остаться под наблюдением специалистов ещё хотя бы пару дней.
Девочки до хрипа спорили с главным лекарем, что под их присмотром дома мне будет лучше, а отсутствие у них профильного образования не считали достаточным аргументом против. Я не знала, как отказать, чтобы не обидеть дочек, понимая, что их гиперопека лишь сильнее утомит меня. Мне же сейчас совсем домой не хотелось.
На помощь пришла Ольга, мастерски проведя переговоры с обеими сторонами. В итоге девочки согласились, чтобы я ещё сутки полежала под наблюдением в Академии. Ольга же выгнала всех из палаты, напоследок подмигнув, и оставляя меня один на один со своими мыслями.
А подумать было над чем. Меня не покидало ощущение, что я что-то забыла. Что-то очень важное, и никак не могла вспомнить.
Тогда я решила не просто перебрать воспоминания, а записать их в дневник. Для этого попросила у санитарки, принесшей мне обед, несколько чистых листов и ручку. Уточнив для чего, получив ответ, она понимающе кивнула, и попросила подождать, а четверть часа спустя, принесла целую пачку бумаги и дюжину шариковых ручек. На моё изумление, что мне столько не понадобится, женщина лишь по-доброму улыбнулась. Уже под утро, когда закончились чернила в последнем стержне, рядом со мной высилась стопка исписанных листов, а запястье нещадно болело, я поняла, как она была права.
Никогда не вела дневников, и не знала, как это делать правильно. Я просто записывала всё подряд, что приходило в голову, даже самые незначительные воспоминания.
