– Меня всё это очень напугало. В академии нам твердили, что быть отмеченной магом, особенно тёмным, это плохо. Это как позорное клеймо на честь и репутацию, – продолжила я, зажмурившись. Отчего-то казалось, что Лакира за спиной неодобрительно сопит, но позволяет мне завершить рассказ. – На выпускном балу я договорилась с лордом Конральдом Тирллом заключить контракт на семь лет, обещалась служить ему, как Снежинка, а он в ответ защищать меня. Но… по дороге в его замок на моём запястье проявилась брачная татуировка, а затем Эйган забрал меня сюда.
Несмотря на довольно теплую воду, тело пробила холодная дрожь. Я обняла себя за плечи, поджала колени к груди, стало так неуютно. Я чувствовала себя здесь чужой.
– Он… Эйган, пугает меня одним своим присутствием, – голос задрожал, а из глаз полились слёзы. – Утверждает, что я его истинная пара… да и брачная татуировка подтверждает это, но! Он так напорист! Я..я… не знаю, что мне делать?! Я…
– Так тебя пугает сам Эйган, а не его обезображенное лицо?
Поинтересовалась Лакира, сбив этим меня с толку, заодно и подкатывающую истерику. Я задумалась, припоминая изуродованную правую часть лица лорда, и поняла, что не так оно и ужасно. Лицо Эйгана покрывал тёмно-серый нарост похожий на лёд, он словно въелся в кожу. Наверное, причиняет боль.
– Нет. Скорее он сам. Я не знаю почему, но сильно боюсь его.
Лакира тяжело вздохнула. Промыла чистой водой мне волосы, помогла встать и подала большое полотенце с халатом. Пока я сушила волосы и одевалась, кареглазая женщина внимательно наблюдала за мной. Мне оставалось лишь догадываться, какие мысли крутились в её мудрой голове. Мы вышли в спальню, я села на заправленную кровать, Лакира всунула мне в руки уже остывший чай и себе плеснула из чайничка; устроилась в кресле напротив, похоже, всё же собираясь мне что-то рассказать. Но перед этим, щелкнув пальцами, я подогрела нам чай.
– А ты умелая. Значит чаровница Снежной Академии? – Подмигнула, пригубив горячий напиток. – Интересный однако выпал жребий.
– Жребий? – Не поняла я, но Лакира отмахнулась. Закинув ногу на ногу, я опять притянула к себе чашку.
– Эйган не всегда был таким. Три сотни лет тому назад он… был мягче. В те смутные времена наш клан воевал с кланом орлов и стал жертвой в интриге Орлана Всемогущего, напавшего на наш город. Орлиный король пал в битве, но на последнем издыхании связал наши кланы магическим ритуалом – на следующее утро мы и воины Орлана переродились грифонами! Все до единого старика и ребёнка. Не существовало больше отдельно ни львов, ни гордых орлов. Только грифоны. Лишь в чертогах Царства Грёз мы можем оборачиваться в изначальные ипостаси.
– Ничего себе! Такого в академии нам не говорили! Но, – стушевалась я, не зная, как поудобнее спросить, – а откуда у Эйгана эта… штука на лице?
– Это проклятие Орлана Всемогущего за то, что Эйган отказал его переродившимся воинам в помощи в войне с драконами Ледяной Пустоши. Хворь терзает Эйгана уже триста двенадцать лет, – Лакира поджала губы. Она жалела его, поскольку взрастила, заменив мать. – С каждым последующим годом Эйган замыкался в себе глубже, никого не подпускал к сердцу. Его невеста первой отвернулась, публично обозвав уродливым чудовищем. С другими девушками тоже не срослось.
Ох! Не удивительно, что лорд так обозлился! Но жалко его.
– Но разве никто не смог излечить эту хворь? За все триста лет никто? Разве такое возможно?
– Возможно, Айла. Ледяная хворь наслана посмертным проклятием, тёмной магией. И она не излечима. Вернее, есть одно средство, но… – не стала мне рассказывать это «но». – Сперва хворь причиняла Эйгану невыносимые муки, вгрызалась в кожу, очень быстро разрасталась. Я до сих пор помню его душераздирающие стоны и крики, от которых вздрагивал весь замок. Чтоб Орлан на том свете горел! Узурпатор хитрющий!
Лакира поливала Орлана Всемогущего разношёрстными ругательствами, у меня стыдливо горели уши. Даже представить не могу, как их клану пришлось тяжело.
– А знаешь, в чём самая ирония? – Прорычала внезапно женщина, сверкнув в мою сторону яростным взглядом, будто я тоже являлась виновницей их бед.
– Что…? – Промямлила я, невольно ссутулившись.
– О–о, – ядовито хмыкнула она, поддалась вперёд и хлопнула руками по коленям, – а то, что этот старый алчный маразматик всё заранее просчитал! Он навёл на наши земли войска, зная, что проиграет битву и умрёт. Орлан всё подстроил специально, чтобы усилить ипостаси своих воинов и пополнить ряды чужими. Будучи обычными орлами они сильно уступали драконам, поэтому дреной старик всё это спланировал! Переродившиеся грифоны во главе с новым молодым вожаком за две ночи истребили вторгшихся в наш мир драконов.
– Ничего себе!
– Да, именно так, девочка, – устало кивнула женщина. – Шло время, сезон сменял сезон, а год новый год, так и минуло три века. Эйган научился жить с хворью, возглавил оба клана, объединил и даже традиции учёл. Нёс крест ответственности за чужие жизни, похоронив свою собственную.
– Пока как-то не нашёл меня, – подчеркнула я с неудовольствием, скрестив руки под грудью.