— По крайней мере, теперь у вас есть собственная земля и дом, в который можно убежать, мой лорд.
— Я забыл. — Он улыбнулся. — Теперь идите и соберите вещи, а я приду и позову вас на званый обед. Наденьте лучшее платье и давайте притворимся, что мы действительно празднуем нашу помолвку.
Званый обед прошел в водовороте тостов и поздравлений. Кристофер сидел рядом с нею, не отходя никуда, держа ее за руку, переплетя пальцы, обещая дальнейшие радости в каждом взгляде и слове.
Они вместе поднялись по лестнице в ее комнату, и Кристофер закрыл за собой дверь. Он подошел к ней и встал на колени. Кроме лунного света, лишь одинокая свеча освещала комнату. В ее мерцающем свете Розалинда погладила его иссиня-черные волосы кончиками пальцев.
— Позвольте мне поклоняться вам сегодня ночью, моя леди. Позвольте мне показать, как я буду любить вас, если нам суждено остаться вместе до конца своих дней.
Какое-то время он снимал все ее тяжелые одеяния, но это было так долго, что в Розалинде возросло нетерпение. Но он не торопился, желая обладать ртом и руками каждым дюймом ее кожи, с намеренной медлительной нежностью и мягким прикосновением. Она застонала, когда он поцеловал ее колено, развязал подвязку и снял чулки. Она хотела, чтобы его руки были выше, хотела, чтоб он придавил ее в мягкий пуховый матрац, хотела утонуть там с ним в море чувств.
— Розалинда.
Ей удалось открыть глаза, чтобы посмотреть, как он снимает свою длинную рубашку и обнажает мускулистую грудь; вытянуть руку, чтобы коснуться твердых кубиков живота. Он поймал ее руки и уложил на кровать, сам нависая над нею. Его голые ноги терлись о ее, она беспокойно заерзала под ним.
Она пыталась лежать так спокойно, как только могла, в то время как он распутывал ее волосы и раскладывал их по подушке вокруг нее. Было очевидно, что он полностью поглощен этой задачей, на его лице читались восхищение и страх.
— Вы прекрасны, моя леди.
— Вы тоже.
— Вы мне льстите. — Он засмеялся и целовал ее горло, пока она не выгнулась под ним. Когда его густая борода заколола ее грудь, а горячий влажный язык начал лизать сосок, она вцепилась в его волосы. Не отнимая губ от кожи, он пробормотал нечто одобрительное и продолжал всасывать грудь, делая другой сосок все более твердым, превращаясь в пятнышко боли между его большим и указательным пальцем.
Она хотела раздвинуть для него ноги, почувствовать его там, горячего и твердого, готового проникнуть в уже влажное и набухшее ложе. Он провел рукой вниз по ее бедру и скользнул внутрь, в место соединения ее бедер.
— Пожалуйста, Кристофер…
Он успокаивающе замурлыкал на ее груди, поскольку его длинные пальцы обнаружили пышные тайны ее скрытой плоти, он медленно тер пальцами ее лоно. Она выгнулась вверх, больше неспособная лежать неподвижно. Его рот перемещался все ниже и ниже, пока он ни поцеловал ее живот, и затем опустился еще ниже к собственным пальцам, чтобы исследовать и высосать ее самую потаенную и чувствительную плоть.
— Не останавливайся, — удалось выдохнуть Розалинде, когда она провела пальцами по его темным волосам, сжимая их еще сильнее. — Я хочу …
Но он знал, чего она хотела. Он дарил ей свои ласки ртом и пальцами, и делал это снова и снова, пока она не выкрикнула его имя. Он схватил ее извивающуюся ладонь и обернул вокруг своего члена. Розалинда открыла рот, чувствуя, как его толстый, влажный жезл рос между ее пальцами, и она сжала его еще сильнее.
— Не заставляй меня кончить в эту же секунду, любимая, — простонал он. — Я хочу быть в тебе.
Он полностью изменил свое позицию и внезапно оказался прямо над ней, его ноги между ее, а его лицо было в дюйме от ее лица.
— Я люблю тебя, Розалинда. Позволь мне показать сколь сильно. — Он повернул бедра, и его пенис скользнул по ее влажному, ждущему лону. — Позволь мне проникнуть в тебя.
Она скользнула вниз, чтобы схватить его член и направила его туда, где она хотела, чтобы он был. Он прошептал ее имя как благословение, медленно продвигаясь внутрь и полностью наполняя ее.
— Дай мне свои мысли, любимая. Давай создадим прекрасный союз души и тела.
— Я люблю тебя, Кристофер.
Его улыбка была прекрасна.
— Я знаю.
Она охотно открыла себя для него, хотя ее поток желания, любви и горя был настолько силен, она боялась, что это сокрушит его. Но она нашла то же самое в нем и больше не волновалась. Он взял ее разум, как взял ее тело, полностью, осторожно и с таким почтением, что ей не хотелось покидать его. В его руках она могла быть мягкой и женственной, и все же она знала, что он никогда не будет использовать те вещи против нее. Что он просто любит ее такой, какая она есть.
Он начал двигаться быстрее, толчки стали короче, он прижал ее к себе и толкнулся сильнее. Она обвила руки и ноги вокруг него, чувствуя каждый прерывистый вдох и толчок, цепляясь за него, как камыш и ощущая, как внутри него разливается удовольствие, словно оно принадлежало ей.
