– Спасибо. А теперь я… мне действительно нужно идти. – Слова высыхают у меня на губах, когда я начинаю осознавать, что рядом с нами кто-то есть. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Дориан. Я чувствую его. Или, возможно, чувствую ту соль, запах которой уловила на его коже сегодня утром.
– Мэйзи? – говорит Дориан. – Что вы здесь делаете?
Я изо всех сил стараюсь выглядеть удивленной, когда поворачиваюсь к нему лицом. Странного вида его одежды, вплоть до рукавов рубашки, достаточно, чтобы слова застряли у меня в горле, пока я пытаюсь успокоиться.
– Брат Дориан, какой приятный…
– Ты следишь за мной? – На его лице застывает суровое выражение, и он подозрительно щурится. Какой заметный контраст с игривой ухмылкой, которую я видела на его губах в тот момент, когда он поймал меня на помосте. Это изменение так раздражает, что у меня от напряжения сводит зубы, а по венам начинает бежать огонь.
Я открываю рот от возмущения, которое в данный момент совсем не трудно изобразить.
– А может это
Мартин набрасывается на Дориана:
– Подожди-ка, ты что, следишь за ней?
Мы с Дорианом игнорируем его, не отрывая друг от друга глаз. Он открывает рот, но я опережаю:
– Жестоко заставлять меня сидеть в церкви всю неделю.
– Зачем ты пришла сюда?
– А
– Я пришел сюда первым.
– Откуда ты знаешь? – скрещиваю я руки на груди. Когда он не отвечает, я добавляю: – Почему тебя вообще беспокоит мое присутствие? Боишься быть пойманным за чем-то незаконным?
– Я просто пришел выпить.
– Я… – Я пытаюсь сказать, что тоже пришла пропустить стаканчик, но эта ложь оказывается слишком большой, чтобы даже самой в нее поверить. Подбирая слова, я говорю: – Я тоже собираюсь что-нибудь выпить. Мартин, не принесешь мне напиток?
Выражение его лица становится более расслабленным.
– Хочешь что-нибудь конкретное?
– Что-нибудь крепкое.
– Будет сделано, – говорит он и нежно дотрагивается до моей руки. Я сжимаю челюсти, чтобы не отпрянуть от его прикосновения.
Я по-прежнему смотрю на Дориана, ярость кипит в моей крови. Возможно, он прав, и я следила за ним, но меня раздражает быть пойманной. Хотя больше всего меня раздражает его самодовольство по этому поводу.
Он подходит ближе.
– Если ты пытаешься сблизиться со мной, чтобы победить в конкурсе, ничего не выйдет, искусительница.
Если раньше я была зла, то теперь меня можно сравнить со свирепым морем во время шторма.
– Как ты смеешь даже намекать на такое! Ты же знаешь, что я прожила в Люменасе целый год. Если кому-то и известны лучшие заведения города, так это мне.
– Так это одно из лучших заведений города? – усмехается Дориан.
– Мне подходит и, судя по всему, тебе тоже.
– Я уже пять дней подряд сюда прихожу и ни разу тебя здесь не видел.
– О, так теперь это место принадлежит тебе?
Дориан закатывает глаза, и на его губах играет мрачная улыбка.
– Мне просто трудно поверить, что из всех мест, куда можно пойти, ты пришла именно в то, куда я ходил каждую ночь, чтобы сбежать… – он замолкает.
Собирался ли он сказать «из церкви»? Он не может негативно относиться к святому Лазаро, потому что его речь за ужином напоминала речь настоящего фанатика. Возможно, он собирался сказать «от конкурса невест». Представляю, как это утомительно – притворяться, что хочешь жениться на фейри.
Дориан не предпринимает никаких попыток закончить предложение.
– Глинт МакКриди тоже где-то здесь? Сэм Спутник готов сделать скандальную фотографию меня с шелки-искусительницей?
Теперь мои щеки пылают.
– Верь во что хочешь, но я пришла сюда не для того, чтобы провести с тобой время или для чего-то еще, что ты вбил себе в голову. Я здесь, чтобы выпить и встретиться со своим другом.
– Друг, – повторяет Дориан со смехом. – Ускользнуть из церкви ночью, чтобы навестить друга, в то время как борешься за мои руку и сердце, еще хуже, чем если бы ты следила за мной.
Я вскидываю руки.
– Да чего ты вообще хочешь от меня?
– А чего хочешь от меня ты? Половину времени ты ведешь себя так, словно находиться в моем обществе – тяжелая работа, будто еще немного, и ты оторвешь мне голову. А потом вдруг кажешься слишком застенчивой, чтобы даже поговорить со мной, но при этом все же пытаешься поцеловать.
Унижение бурлит, как водоворот, в моей груди. Я указываю на него пальцем, мой голос дрожит:
– Не половину времени, а только один раз, за который я уже извинилась. Кроме того, кто бы говорил! Сегодня тебя вроде бы можно терпеть, а завтра ты становишься холодным и отстраненным и обращаешься со мной, как с коварным монстром-фейри.
Дориан поджимает губы, но ничего не говорит, оставляя между нами ледяное молчание. К счастью, в этот момент возвращается Мартин с моим напитком. Я беру стакан из его рук и сразу же, едва ощущая вкус, проглатываю содержимое. Тепло скользит по горлу и согревает желудок. Что бы это ни было, напиток крепкий и явно изготовлен фейри. Я могу сказать это по покалывающей эйфории, которая начинает танцевать на краях моего сознания.
Мартин переводит взгляд с меня на Дориана, а затем отталкивает его, чтобы встать между нами.
– Не хочешь потанцевать?
