– Не знаю, называли ли меня раньше милой, – говорю я, пытаясь игнорировать то, как сжимается мое сердце.
Подаксис вздыхает.
– Мэйзи, все только усугубляется. Прошлая ночь была идеальным шансом. Тебе следовало…
– Знаю.
Он колеблется, прежде чем спросить:
– Тогда почему ты этого не сделала?
Я встаю и складываю руки на груди, поворачиваясь к своему другу спиной.
– Сделать подобное не так просто, ясно? Я думала, что справлюсь, но это не так.
Подаксис сползает с кровати и обходит вокруг, пока не оказывается прямо передо мной. Его тон смягчается.
– Я знаю, что тебе тяжело. Убийство вообще не должно быть легким. Будь это так, ты бы не пустилась в бега, а присоединилась к Сестрам Черного Угря. Но ты умрешь, если не сделаешь этого.
– Мне это известно, – бурчу я себе под нос.
– Точно? Потому что время, которого у тебя не так много, уходит. Так что ты не имеешь права упускать такой шанс, как прошлой ночью. Убийство – грязное дело, но ты должна помнить, что оно было санкционировано Советом Альфы. Твоим отцом…
– Что, если они ошибаются? – Слова слетают с моего языка быстрее, чем я успеваю их осмыслить. Но теперь, когда я произнесла их, я могу с таким же успехом признать их истинность. На меня нахлынули воспоминания о прошлой ночи, о грустной улыбке Дориана и о том, как он признался, что его мать умерла.
– Что, если Совет Альфы ошибается насчет него?
– Он сам признался, что убил фейри.
– Даже Нимуэ признала, что это расценили как самооборону.
– Допустим, так и есть. Что тогда, Мэйзи? Что ты собираешься делать? Обсудить этот вопрос с Советом Альфы, прежде чем проклятие убьет тебя? Или ты решила пожертвовать собой?
Слова Подаксиса отрезвляют меня так, что мой желудок закручивается узлом. Мне нечего сказать, потому что он прав.
Мой друг продолжает стучать когтями по полу, пока расхаживает передо мной.
– Никогда не думал, что настанет момент, когда я буду поощрять чье-либо убийство. Окажись мы в любой другой ситуации, я бы посоветовал тебе сделать все возможное, чтобы никому не навредить. Но в данном случае, если не выполнишь условия сделки, расплатишься собственной жизнью. Я не смогу… Не смогу смириться с твоей смертью. Пусть мы и не связаны кровными узами, ты моя сестра, Мэйзи. Если ты умрешь, потому что не смогла убить какого-то беглеца, думаю, часть меня умрет вместе с тобой.
Мое сердце разрывается, а в горле внезапно саднит. Я помню, как увидела его в раздевалке с Надей, рассмотрела его влюбленность и получила дополнительную мотивацию для достижения успеха. Я не могу разбить сердце Подаксиса, позволив проклятию забрать мою жизнь. Кроме того, если не справлюсь со своим заданием, нет никакой гарантии, что кто-то другой не придет, чтобы закончить работу до того, как Дориан женится. У Нимуэ есть и другие, гораздо более способные убийцы. Она выбрала меня для этой миссии по одной-единственной причине – чтобы наказать.
Я делаю глубокий вдох и опускаю плечи.
– Ты прав, Подаксис. Я попала в эту переделку по собственной вине, но теперь, когда я здесь, у меня не так много вариантов: либо я убью его, либо умру сама. К тому же, как только сделаю это, мне больше не придется никого убивать. Проклятие будет снято. Моя темная магия исчезнет. Я получу свободу.
Я ожидаю, что слово «свобода», как обычно, взбодрит меня, но этого не происходит. На этот раз за ним следует вопрос: познаю ли я когда-нибудь истинную свободу, если совершу такое темное преступление?
Невольное убийство Лютера не в счет. Я совсем не хотела его убивать.
Но с Дорианом….
Это будет настоящим убийством.
Санкционированная Советом Альфы или нет, его смерть останется на моей совести. Тошнота подкатывает к моему горлу, а ноги начинают дрожать. Просто чтобы не упасть, я сутулюсь на кровати.
– Как же я это ненавижу, – шепчу я, смаргивая непролитые слезы.
Подаксис успокаивающим жестом похлопывает меня по лодыжке.
– Знаю, Мэйзи, знаю. Но ты так близка к цели. Если сможешь еще раз остаться с ним наедине так же, как прошлой ночью, он обязательно поцелует тебя. По крайней мере, ясно, что ты ему нравишься.
Я презираю то, как от этих слов теплеет в моей груди. Шмыгнув носом, отбрасываю все мысли, которые делают меня слабой, и поднимаюсь на ноги. Нравится мне это или нет, пришло время сформулировать план. Покусывая большой палец, я меряю шагами свою комнату. Как бы сильно ни сжималось мое сердце при мысли об этом, я знаю, что Подаксис прав: Дориана влечет ко мне. По крайней мере, когда он пьян. Этого оказалось достаточно, чтобы заставить его танцевать со мной. Пусть его признание о том, как ему понравилось быть моим партнером, было вызвано одурманенным состоянием, в нем все же должна содержаться доля правды. Так ведь? Прошлой ночью, несмотря на игривое настроение, временами он становился мрачен и делился со мной вещами, которые совсем не казались лживыми.
Например, о смерти его матери.
О сестрах, которые зависят от него.
Нет, об этом мне лучше не думать.
Вместо этого я сосредоточусь на том, как он прижимал меня к себе, когда мы танцевали. Как держал меня за руку.
