При этой мысли мое сердце сжимается, и его пронзает почти осязаемая боль. Я пытаюсь убедить себя, что все это из-за того, что Дориан должен умереть от моего поцелуя. Хотя бы для того, чтобы избавить меня от смертоносной магии, но знаю, что это не так.
Правда заключается в том, что…
Правда…
Я качаю головой. Просто на данный момент я не совсем в своем уме. Возможно, во мне и не плещется смесь грушевой медовухи и «Звездного сияния», но я выпила достаточно и – да, стоит признать – поддалась глупым несуществующим чарам Дориана, которые появляются, только когда он до неприличия пьян. Мне жаль его. Вот и все. Хоть я и не знаю почему. Пусть я убийца, но все еще могу сохранить хоть каплю достоинства как Дориана, так и своего собственного. Я не позволю этому дураку сломать себе шею. Когда он испустит свой последний вздох, виной тому будут мои губы.
– Держись крепче, – говорю я Дориану, а после закрываю глаза и исчезаю.
Я просыпаюсь на боку, за моей спиной успокаивающее тепло. Мои чувства наполняет запах соли, смешанный с чистым, подобным утренней росе ароматом. Зарывшись лицом в мягкие простыни, я понимаю, что запах исходит от одеяла. Но мое одеяло никогда не пахло так хорошо.
Что-то движется позади меня, и я думаю о Подаксисе, но вспоминаю, что тот ночевал в своей комнате. Да и фигура позади слишком велика. Она касается всего, начиная от моей спины и заканчивая ногами. Что-то скользит по моему бедру, и я понимаю, что это чья-то рука. Очень большая, очень тяжелая и теплая рука. Горячее дыхание покалывает мне затылок, шевелит волосы и…
Я резко открываю глаза и обнаруживаю, что нахожусь вовсе не в своей комнате. Эта хоть и обставлена примерно так же просто, но в два раза больше моей. Шкаф явно не мой, в открытой дверце я не вижу ничего, кроме черных костюмов с вышитыми золотом манжетами. Тумбочка, как и стоящий на ней портрет, изображающий женщину и двух девочек-подростков, тоже не мои.
И эта кровать с ароматом соли и утренней росы не моя, но…
Подобно стремительному водопаду, на меня обрушиваются события прошлой ночи.
Слежка за Дорианом, который выходит из церкви.
Клуб «Скорпиус».
Один стакан «Звездного сияния» сменяется другим.
Танцы с Мартином. Короткая перебранка.
А потом… Дориан.
Дориан.
Дориан.
Так медленно, как только возможно, я поворачиваю голову, пока не вижу темные кудри, бронзовый лоб, черные ресницы, покоящиеся на щеках. Взглядом я спускаюсь к полным, слегка приоткрытым губам.
Мое сердце бешено колотится, и я несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что действительно не сплю. Мой взгляд опускается с его губ на шею, ожидая увидеть только голую кожу, но вместо этого я нахожу льняную рубашку, воротник которой пусть и слишком расстегнут, но, по крайней мере, Дориан одет.
Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что произошло после того, как мы потанцевали.
Мы вышли из клуба.
Шли домой пешком. Он держал меня за руку.
При этом воспоминании я с трудом сглатываю.
Потом мы вернулись в церковь, и я помогла ему спуститься по лестнице…
Двенадцатое королевство! Вот что произошло. Перед мысленным взором я прокручиваю воспоминание о том, как тащила Дориана сквозь сверкающие фиолетовые частицы. Все это время он оставался без сознания, но от этого его тело не весило меньше. Не то чтобы он был таким же тяжелым, как за пределами Двенадцатого королевства, но все же не как Подаксис, который почти ничего не весит.
Дориан был вибрирующей массой, намного большей, чем я, так что мне пришлось побороться, чтобы обхватить его так, чтобы мои руки, которые перестали ощущаться как руки, не проскальзывали сквозь частицы его тела.
Когда мы наконец добрались до низа, я была измотана. Все закончилось тем, что мы рухнули друг на друга. Дориан, конечно, не понял, что произошло, и начал рассыпаться в извинениях. После того, как я потратила столько энергии в Двенадцатом королевстве, мне потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать рвотные позывы. В тот момент мы услышали, как в дальнем конце коридора открылась дверь, и Дориан быстро затащил меня в свою комнату.
Я снова осматриваю помещение, пока не нахожу дверь. Я помню, как мы, спотыкаясь, прошли через нее прошлой ночью, закрыв так быстро и тихо, как только могли. После этого мы замерли. Дориан упирался рукой в дверь, я прислонилась к стене, прислушиваясь к звукам, которые издавал кто-то, вышедший на разведку. К счастью, никто не подошел к двери его комнаты, но через несколько минут я с болью осознала, как близко мы стоим друг к другу.
Дориан, сонно вздыхая, снова шевелится позади меня. Я замираю, размышляя, как, чертовы ракушки, выбраться отсюда, не разбудив его. Как я вообще оказалась в его постели?
