Сюзанна с удивлением обнаружила, что утро проходит приятно, ей нравилось обсуждать с Эндрю стратегию и тактику. У него было множество ценных идей и таких соображений, которые ей даже в голову не приходили, он умел проникать в самую суть. Они увлеченно вели долгие дискуссии о различных вариантах, и оказалось, что Сюзанна соглашается с ним так же часто, как он – с ней. Фактически он обращался с ней, как с равной. Более того, казалось, он искренне уважал ее мнение. Подобное положение вещей не было для нее в новинку – от своих людей она требовала уважения. Но в случае с Эндрю Сюзанна ничего не требовала, он делал это сам, добровольно. А вот Хеймиш, наоборот, ее раздражал. Не только потому, что он там присутствовал, слонялся рядом и время от времени вставлял в их с Эндрю беседу какие-то свои фразы, и даже не потому, что ему очень нравилось играть роль адвоката дьявола. Сюзанна не могла не заметить, что он наблюдает за ними со слишком уж пристальным интересом. Не то чтобы у нее была нужда хранить отношения с Эндрю в тайне – у них и отношений-то толком не было, но от мысли, что Хеймиш может их раскусить, она чувствовала себя неуютно. Особенно неуютно ей стало в тот момент, когда Эндрю, показывая ей какую-то точку на карте, сам того не сознавая, положил руку на ее бедро и стал поглаживать его большим пальцем. Хеймиш так и впился взглядом в это место, а потом самодовольно ухмыльнулся Сюзанне.
Сюзанна старалась не обращать на него внимания. Наконец они составили четкое представление об изменениях, которые предстояло внести, и пришли к согласию по самым важным пунктам. После этого Эндрю предложил сесть на коней и поехать осмотреть места, которые внушали наибольшую тревогу, а заодно и пункты, в которых, по их общему решению, было бы лучше всего выставить патрули.
Дождь прекратился, воздух был прохладным и влажным. От сырости волосы Сюзанны стали виться, но ей это очень нравилось. Она наслаждалась поездкой верхом рядом с Эндрю. Они выехали из замка и поскакали через поля, она показывала спутникам примечательные места и рассказывала истории из своего детства. В какой-то момент она заметила, как Хеймиш и Эндрю переглянулись и обменялись ухмылками. Сюзанна нахмурилась, но было видно, что она не сердится по-настоящему.
– В чем дело? – спросила она.
Эндрю пожал плечами.
– Просто когда я слушаю эти байки о твоих детских приключениях…
Он замолчал, не закончив фразу.
– Что? – поторопила Сюзанна.
Хеймиш хмыкнул:
– Просто так…
Эндрю кивнул.
– Так что же?
Эндрю наклонился к ней, на его губах играла плутовская усмешка.
– Нетрудно понять, от кого Изабелл это берет.
Сюзанна ощетинилась.
– Что именно? И от кого?
Смешок Хеймиша перешел в настоящий смех.
– Она настоящая девчонка-сорванец. Точь-в-точь как ее мать.
– Она не сорванец, – возмутилась Сюзанна. Потом добавила чуть резче: – И я тоже.
Оба мужчины посмотрели на нее с сомнением, но хотя эти взгляды и раздражали ее до невозможности, все же в них сквозили юмор и нежность. Если бы неделю назад какой-то мужчина назвал ее дочь девчонкой-сорванцом, она бы пронзила его стрелами. Эндрю она бы точно за это изрешетила. А теперь она не могла отыскать в себе достаточно ярости. Возможно, отчасти потому, что они оба были правы. Но только отчасти.
– Ты в детстве забиралась на башню? – спросил Эндрю. – Или стреляла по книгам в библиотеке?
Сюзанна постаралась не обращать внимания на жар, заливающий ее щеки. В детстве она делала еще и не такое. Но признаваться в этом она не собиралась.
– Сорванец или не сорванец, – сказал Эндрю, – но она очаровательна.
Эти слова согрели сердце Сюзанны. Она немного оттаяла, и это было приятное чувство – после того, как она очень долго жила, закованная в лед. Хотя, возможно, это было не очень-то благоразумно. И все же она признала:
– Да, пожалуй, Изабелл немного недисциплинированная.
– Немного? – усмехнулся Хеймиш.
Сюзанна бросила на него такой грозный взгляд, что он чуть не поперхнулся. Она вздохнула.
– Папа заявляет, что это потому, что она росла без отца. – Она удержалась и не покосилась на Эндрю. – Но я думаю, это нелепо. У нее есть я и дедушка…
– Каждому ребенку нужен отец, – заявил Хеймиш.
Эндрю напрягся.
– Не у каждого ребенка есть выбор.
Хеймиш покосился на друга и поморщился.
– Извини, Эндрю, я не имел в виду…
Эндрю взмахом руки отмел его извинения.
– Хеймиш, я знаю. Конечно, было бы прекрасно, если бы у каждого ребенка были отец и мать, но в жизни не всегда так получается. Мы просто стараемся делать все возможное с тем, что у нас есть. И я думаю, Изабелл тоже. Она старается, как может.
