Они поднимаются молча. Зиггерд Гроссханним, сопровождающий Короля Вампиров, действительно едва ли не лопается от гордости, хотя причин для неё, вроде бы, нет. Этот очевидный факт виден совершенно всем вокруг, но не тому, что принял самое деятельное участие в становлении слабейшего из вампиров. Зиггерд и его спутник знали, что во многом лишь благодаря Конраду Арвистеру Король Вампиров может сейчас испытывать такое смешное чувство, как раздражение на собеседника, но об этом не стоило говорить.
Не всем позволено иметь слабости, даже неотвратимые.
Быкочеловек, минос, существо с просто смешным жизненным сроком, очень неплохо держался в присутствии двух высших несмертных. Еще одно существо, ожидавшее прибытия парочки вампиров, присутствовало лишь в качестве призрака. Оно, то есть она, обозрела вошедших в кабинет, слегка поморщившись, но они не обратили внимания на гримасы призрака женщины, состоявшей, казалось, из оттенков всего двух цветов.
Безумие извиняет многое.
Король Вампиров, Блюститель, встретился с текущим Главой Управления, своим непосредственным начальником. Спорность последнего утверждения могла бы поспорить объемами с самой высокой горой Срединных миров, но вампир, непринужденно расположившийся напротив терзаемого его присутствием смертного, никогда не возражал против такой трактовки их взаимоотношений. Она укладывалась в миропорядок, выгодный его расе.
Ему сейчас, как и миропорядку всех других рас, угрожала беда. Катастрофа, спущенная Оргаром Воллом-третьим с поводка. Чума, погубившая Канадиум.
Конрад Арвистер, вампир. Блюститель.
И очень раздраженный отец.
— У нас мало времени! — резко начала с места в карьер Архивариус Срединных миров, — Ваше присутствие чересчур тяжко дается смертным, даже несмотря на то, что ваши рассеяны по городу! Предлагаю сразу решить главную задачу! Вопрос — что вы, вампиры, можете с собой сделать такое, из-за чего будете испытывать сильнейшую душевную и телесную боль? На постоянной основе?
— Ты почувствовала внутреннюю пустоту? — ровно спросил Король Вампиров, уже зная ответ. Действительно, на этот вопрос последовал резкий и решительный кивок.
— Тогда сбор вампиров оправдан, — подал голос Зиггерд Гроссханним, задумчиво постучав указательным пальцем по подбородку, — Что бы там не заваривалось, мой ученик хочет пойти до конца и дальше.
— Что вы имеете в виду? — с явной натугой произнес минос, чьи глаза быстро наливались кровью.
— Что угодно, — был ему ответ, — Я воспитал многих «птенцов», но только один раз «птенцом» стал король. И я не уверен, кто кого из нас воспитывал. Мы должны быть готовы к чему угодно. Хоть к воскрешению Сарката и пришествию всех его демонов.
— Значит, мы будем готовы, — глубокий голос Короля Вампиров наполнил помещение, — Но для начала, давайте познакомимся с этими вашими «рациями». Мне не нравится, как выглядит господин Волл-третий.
— Кто вы, мистер Арвистер? — вопрос повис в прекрасно вентилируемой комнате, живой, как только что вздёрнутый висельник. Он поддёргивался, пучил глаза, отчаянно не желая умирать, поэтому пришлось прийти ему на помощь.
— Я существо с историей в почти четыреста лет, — доверительно сообщил я спрашивающему, — Если вы думаете, что я сам себе могу предоставить характеристику, исчерпывающуюся в одной фразе, то увы, это не ко мне. Но… зато я могу удовлетворить ваше любопытство по поводу того, что чувствует почти человек, проживший так долго.
— Прошу вас, удовлетворите, — мне показали белые крепкие зубы в искренней радушной улыбке, — Эта информация мне, бесспорно, очень поможет!
— Приятно слышать, — расплылся я уже в своем, далеко не такой приятном, оскале, — Видите ли, люди не… предназначены для долгой жизни. Я являюсь счастливым исключением, неким переходным звеном между вампиром и человеком, почти неподвластным Апатии, но… это чушь собачья. На самом деле.
— Что вас заставляет так говорить? — мой собеседник наклонил голову.
Мы были в Храме, в одном из его помещений. К счастью, внутри это строение вовсе не изображало из себя лампочку, а было вполне нормальным, гномьей расширенной планировки. Старри куда-то увели, уверив меня, что даме будет предоставлен комфортный номер, а вот со стариной Конрадом решили пообщаться немедленно. И, судя по тому, что я видел, общение у меня завязалось далеко не с последним членом этого странного культа магического артефакта.
— Скука ничем не хуже Апатии, — печально вздохнул я, делая серьезное лицо, — Вы знакомы с принципами солипсизма? Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в существовании собственного сознания. Знаете, когда вы становитесь свидетелем краха жизней, обществ, империй, даже миров… наступает профессиональная деформация. Если бы я был занят чем-то вроде созидания, то мог бы зацепиться сознанием за сам процесс, но, когда ты просто поддерживаешь порядок, совершая раз за разом ставшие тривиальными вещи, скука пожирает все цвета из жизни. Они уходят, чтобы никогда не вернуться…
— Но это же ложь! — мягко и весело упрекнули меня.
