Поцелуй скуки полностью

— Вовсе нет, — качнул я головой в ответ, закуривая сигарету, — Просто мне пришлось стать художником. У меня вышло, у моих сородичей — нет. Думаю, что вам не нужно напрягаться, чтобы понять, что именно я имел в виду. Скажем так, как коллеге.

— Вы… правы. Не нужно.

— Так вот, — я выдул в потолок толстую струю дыма, — Скука. Это вовсе не мелочь, уверяю вас, особенно после первой сотни лет. Могущество и прочие инструменты… они нужны, когда есть цель. План. Страсть. Когда ты работаешь на чужого дядю, когда всю твою расу загнали в состояние вечных слуг, пусть даже и для их собственного блага, перспективы… тускнут. Поэтому, первым делом, я бы рекомендовал вам лет… через сорок-пятьдесят озаботиться созданием собственного этического кода. Отыщите нечто редкое и безусловно ценное, назначьте это своей святыней, будьте готовы отдать всё за сохранение подобного…

— Вы говорите о якорях, — проницательно кивнул мне собеседник.

— Именно, — потушил сигарету в пепельнице я, — Это как распятие самого себя на кресте. Ограничьте себя достаточно, чтобы собственная душа пульсировала, стараясь выжить в рамках, куда её загнали. Сублимация высшего уровня. Тем не менее, я не уверен, что сообщил вам рецепт панацеи. Подобный подход… утрачивает эффективность со временем.

— Вы о Канадиуме?

— Бросьте. Это даже не смешно, — поморщился я, — Канадиумцы едва не взяли над нами верх. Если бы они забрали материалы, набранные ими за двадцать лет, то мы бы получили зреющее чудовище, о котором ничего бы не знали. Крепости с обоих сторон, жерла пушек, и тотальная неизвестность о том, что может выплеснуться из портала. Вирусы, паразитическая магия, нашествие искусственных солдат… варианты бесконечны. Выбора не было ни у кого, это понимают все. Иначе бы я давно уже был бы мертв.

— Но мы же сейчас в аналогичной ситуации, не так ли? — наконец, раздался главный вопрос этой беседы, — Только знаки вызова демона Иерихона, выжженные на ваших костях, уже не сработают…

— Они бы и не понадобились, — теперь моя усмешка была куда как более неприятной, — На этот раз мою «бомбу» зовут Малиция. И она намного сильнее. Именно поэтому мы же с вами и разговариваем, не так ли, господин Немцов?

— Я же вам говорил… — человек, сидящий напротив меня, расцепил руки, ранее сомкнутые в замок и покоившиеся на столешнице, — … предпочитаю, чтобы ко мне обращались «товарищ». Это так сложно?

— Совсем нет, — я выдал еще одну неприятную улыбку, — Но вы сейчас не в своем мире, господин Немцов. Здесь совсем другие правила игры. Рекомендую поверить в это как можно скорее.

— Иначе что?

— Иначе вы не сможете играть. Останетесь лишь одной из фигур, функционером, разменкой.

— Боюсь, что ваша уверенность в ваших выводах, Блюститель, сработала против вас, — поджав губы, Борис Викторович Немцов встал из-за стола, — Вы делаете выводы, опираясь на категорически неполные факты. Видимо, вас придётся использовать иначе. Очень жаль, я всерьез надеялся, что вампир, знакомый с нашим миром, сумеет осознать альтернативу, которую мы собираемся реализовать здесь. Но вы…

— Видите? — развел я руками, — Вы меня слушали, но не слышали. У меня нет причин с вами сотрудничать. Какими бы ни были перспективы, насколько бы правыми не были ваши устремления, какими бы силами вы не обладали бы, это все не имеет для меня ни малейшего значения, ибо и все остальное во всех Срединных мирах, его не имеет. Еще лет сорок-пятьдесят… и вы начнете меня понимать. Совет я давал на полном серьезе, имейте в виду.

— Вы просто чудовище, слишком хорошо замаскированное под настоящего человека, — попытались меня обвинить.

— А еще я спас Гитлера, — приятно улыбнулся я, — Вот этими вот руками. Ну вы, наверное, знаете.

На самом деле, этого говнюка могли бы грохнуть любым способом, никто бы не почесался, но тот чокнутый полу-ангел захотел это сделать Мечом Карающим и Разящим, а вот это уже был перебор. Никто, знаете ли, не херачит по комарам адронными коллайдерами…

То ковыряло для по-настоящему плохого парня, который, к тому же, еще имеет привычку… ладно, не будем об этом.

Тем не менее, русский Гитлера мне не простил, так что меня запихнули в натуральную камеру, где была койка, решетка, нужник, и около квадратного метра свободной площади. Ничего, пойдет, и не в таких местах сиживали. Что мне нужно? Тишина, покой, да подумать.

Все идеально.

Я сильно удивился, увидев в центре рукотворной могущественной магии людей из Нижнего мира. Они и сами по себе были довольно незаурядными, а воздействие Матери-Магии добавило им то, чего они были лишены по своей природе — толерантности к волшебным силам. Кто-то провел с ними приблизительно ту же операцию, что я и я над Тарасовой, изменив саму суть человеков. Несильно, на внешности это не сказалось, но внутри…