«Переворачиванием» моего дара тетушка занялась прямо с утра, разбудив нас ни свет, ни за заря. В девять часов лавку открывать, и нельзя меня подпускать к покупателям с обычным даром. Блаженная София в лавке без надобности. Мы не поняли, что именно сделала тетушка. В смысле, как работал этот позаимствованный у папеньки дар. Она просто посмотрела на меня изучающим взглядом. Долго смотрела. Закрыла глаза. Постояла так пару минут. Потом снова посмотрела. И всё. Сказала, что ближайшую неделю не я буду говорить правду, если не хочу, зато будут те, кому соизволю задать вопрос.
— Кстати, тебя тоже надо проверить, — спохватилась Евгения. — Рассказывай, кто твой отец?
— Лесной король, — брякнула я. Но больше по привычке. — То есть… он брат тетушки Мелины. Живет далеко. Мельник! Вот! Боги… Как хорошо-то!
Разумеется, порадовал не тот факт, что папенька моими стараниями обрел новую работу. А то, что я сумела соврать. Впервые в жизни. А на душе как легко стало! Не из-за вранья, конечно. А из-за возможности не отвечать чистую правду из раза в раз. Она ведь редко бывает удобной, если рубить с плеча и не приукрашивать.
— Идемте в лавку, девочки, — объявила тетушка Мелина, довольная результатом своей работы. — Пора открываться. И главное, договоритесь, что будете рассказывать покупателям о прошлом. Дабы не было расхождений. Это, как минимум, покажется странным. Решат, что вы что-то утаиваете. Поползут сплетни. Город у нас хоть и хороший, но болтуны везде найдутся.
— Значит, отец у нас мельник? — проворчала Евгения, пока мы спускались в лавку.
— Нет. Лучше придумать что-то другое. Что мы знаем о работе мельниц?
— Ничего. Может, скажем, что он — торговец?
— А что продает?
— Шубы?
— Скажите лучше, что у отца столярная мастерская, — посоветовала тетушка Мелина. — Подробности спрашивать никто не станет. Что вы можете понимать в столярном деле? И лучше лишнего не придумывать. Вранья должно быть самую малость. Так легче не путаться. Уж я-то знаю. Говорите, что у вас еще пять сестер. Две скоро выйдут замуж. А вы решили ко мне наведаться. Восстановить семейные связи. И на другие края посмотреть.
— Хороший план, — улыбнулась Евгения.
Но вот лавка открылась, и стало не до веселья. Покупатели повалили один за другим. Желали кто настойки, кто порошки, кто целебные сладости. От всех хворей подряд. Мы только успевали бегать к шкафчикам и полкам. Сестра пока часто путалась. У меня получалось лучше. Зато она блестяще справлялась с ответами на вопросы, а они сыпались на нас, как из рога изобилия. Кто мы, зачем приехали, надолго ли останемся.
Евгения отвечала довольно бойко. А я терялась. Даже с планом, предложенным тетушкой Мелиной, было непросто. Когда не умеешь врать (совсем не умеешь!) очень трудно сочинять ответы на ходу. Язык заплетается. Ответы получаются невнятные, неуверенные.
— Она у нас не особенно разговорчивая, — каждый раз объясняла Евгения. — Зато я ужасная болтушка.
Внимание сразу же сосредотачивалось на ней. Болтушка — находка для шпиона! Или просто для любого любопытного.
Ближе к обеду зашла еще одна любительница поболтать. Тетушка Мелина быстро ее обслужила и сбежала в подсобку, сделав нам большие глаза. Мол, девочки, вы с ней сами справитесь. Продавать-то больше ничего не требовалось, а только разговоры водить о том, о сем. Больше болтала сама дама. Обо всех знакомых сразу. Мы с сестрой быстро запутались, кто есть кто. Но покупательнице это было неважно. Главное, самой болтать без умолку.
— А вы знакомы с Лоренсом Кином? — воспользовалась ситуацией Евгения.
Дама сразу примолкла и покосилась на входную дверь, будто боялась, что кто-то подслушивает.
— Не особо, — ответила осторожно. Болтливость как рукой сняло.
Евгения подтолкнула меня в бок. Ну же, воспользуйся даром. Сейчас самое время.
Я откашлялась и спросила:
— Но что-то же вы о Лоренсе знаете, верно?
Глаза болтливой покупательницы блеснули.
— Я… я много чего знаю и о Лоренсе, и о его семействе, по соседству же с ними живу, — зашептала тетка заговорщицки. И думать забыла, что собиралась предусмотрительно помалкивать. Вот что значит, мой гадкий дар! — Приехала семейка в наши края, когда Лоренс мелкий был. Года два, не больше. Странные они все. Отец семейства в целом приветливый, хотя дружбу ни с кем не водит. На почте он работает. Улыбается, но говорит только по делу. Помнится, поначалу я вопросы задавала. Интересно ж, кто они, откуда прибыли. Так как воды в рот набирали. Самая странная из них — мать. В первое время за порог только с мужем выходила. Одна никуда. А теперь дочь не выпускает. Только с отцом иль с братом. Бедная Мира живет, как затворница. Подруг толком нет из-за такой жесткой опеки. Я на отца семейства грешила. Думала, он у них деспот. А оказалось — это Амелия. Мать. Не дает дочери одной и шагу ступить. Я слышала, как родители ругались. Отцу не нравится, как мать стережет девочку. Но она упорствует. Уж не знаю почему. Этого мне подслушать не удалось. Ой!