Анти помотала головой, а вот я отказываться не стала. Пара глотков, чтобы смочить горло. Не более. Но пойло у Джарахи оказалось ядерное. Крепкое и горькое. Я сморщилась и вернула фляжку хозяйке, которая громко хохотала.
– Это тебе не людская моча, которую вы зовете алкоголем! Это огненное драконье пойло!
Сильное головокружение тотчас уложило меня на худо-бедную постель. Мои соседи о чем-то говорили, что усыпляло еще больше. Я успела заметить, что в нашу пещеру подселили незнакомую полукровку на последнее оставшееся место, а потом уснула.
– Ты сегодня долго. Я уж думал, что не придешь.
Я шла по пустому мрачному тоннелю. Единственный источник света – настенные голубые грибы в конце хода, где ждал Рафаэль. Он сидел на скамейке, увитой плющом. Она явно не здешняя, а перекочевала из воспоминаний о Розе Гаратиса.
– А я
Голова кружилась, меня одолевала слабость. Единственное место, куда я могла бы сесть, – это скамейка, но все во мне восстало против этого.
Нельзя подпускать Рафаэля. Дам слабину раз, и она закрадется в душу, пустит корни.
– Уже думаешь, чем бы меня убить здесь? – усмехнулся Рафаэль и закинул ногу на ногу. В отличие от меня он выглядел расслабленно, однако что-то выдавало в нем волнение.
Может, пальцы, которыми он перебирал, отбивая тревожный ритм по коленке? Или улыбка, уголки которой порой чуть опускались?
– Тут нет ножей, топоров, лопат и даже ножниц, – перечислил он орудия, которыми я убивала его в последнюю неделю. – Можешь, конечно, попытаться напихать мне в горло грибов. Вдруг задохнусь?
– Я сделаю это, если поможет тебя хотя бы заткнуть, – выдавила я и сползла по стенке на землю.
Гнилой переплет… Меня сейчас вырвет. Почему так плохо?
– Что это с тобой? Ноги не держат? – Рафаэль склонил голову набок, а я пожалела, что вообще поползла в его сторону.
Зачем? В таком состоянии я не смогу драться, даже если Рафаэль не будет сопротивляться. А он никогда не сопротивляется.
– От тебя тошнит, – буркнула я, прижав ко рту кулак.
– Очень оригинально и смешно, – совершенно неискренне сказал Рафаэль и поднялся со скамейки.
Я приготовилась к тому, что он оторвет мне голову или начнет издеваться. Все же это мой сон, и Рафаэль в нем – главное чудовище. Но он просто пересел со скамейки, которая вдруг просто растворилась, на землю неподалеку от меня.
– Не приближайся. Я убью тебя, как только меня перестанет мутить!
В доказательство своих слов я потянулась к Рафаэлю, угрожающе выставив когти, но тут же уронила руку. Перед глазами почему-то двоилось, все раскачивалось, будто я на туртаме, угодившем в шторм.
– Тебя отравили или ты просто напилась? – не то с отвращением, не то жалобно спросил Рафаэль.
Я помотала головой, но быстро прекратила. От этого меня тошнило еще сильнее.
– Не помню. Да и какая разница? Я все равно тебя…
– Убьешь. Да-да, я помню. – И он закатил глаза, сделав странный жест рукой. Он будто изображал, как я бестолково открываю рот. – Но давай хотя бы раз разнообразим это событие?
– Хочешь выбрать, как будешь умирать?
– Хочу поговорить, рогатая. А потом делай, что хочешь.
Я ничего не ответила. Молчала, пытаясь побороть внезапный недуг. Как некстати… Не хочу я разговаривать даже с иллюзией Рафаэля из своего сознания! Не хочу ни на миг позволять себе мысль, будто он все еще хоть на толику человек.
Он не заслуживает ни пощады, ни права оправдываться. Я неделями вырабатывала привычку убивать его без раздумий, без сожалений. А сейчас один дурацкий сон может все испортить!
– Я хочу проснуться, – выдавила я, прикрыв глаза.
– А я просыпаться не хочу, – услышала я совсем рядом, и меня вдруг окутало теплом.
Не могло оно исходить от Рафаэля, а значит, родилось во мне.
Я попыталась ущипнуть себя, чтобы пробудиться, но ничего не получалось. Я научилась понимать, что нахожусь в сновидении, но выныривать из него до сих пор не умела.
Это тепло – яд. Оно родилось не потому, что я скучаю по Рафаэлю, а потому, что я устала. Устала быть «не такой» и «не той» среди людей и среди драконорожденных. Устала бежать и сражаться за свою отнятую жизнь. А может, что еще хуже, это инстинкт. Отродье ведь всегда тянется к своему хозяину и хочет его защищать, так?
Рафаэль в моих снах был совсем не таким, как в реальности. Моя истерзанная душа рисовала его мягким, почти влюбленным. Он тянулся ко мне, и это льстило. И хуже всего, что это могло вызвать привыкание или дать иллюзию – все может быть так.
Только вернись к нему.
– Не прикасайся ко мне, – я старалась говорить с отвращением, хотя во мне куда больше было страха.
– А что, боишься, что понравится? – озвучил мои мысли Рафаэль, и я кожей уловила мимолетное колебание воздуха.
Открыла глаза и увидела, что Рафаэль поднял руку к моему лицу. Кончики пальцев застыли в паре сантиметров от волос у виска, но так и не коснулись их.
– В пекло, – буркнула я, снова опустила веки и привалилась спиной к стене. – Делай, что хочешь, Рафаэль. Касайся, принуждай, владей. Ты же любишь это. Так дай мне новый повод ненавидеть тебя еще сильнее.
