Это был невинный, легкий поцелуй. Я касалась Рафаэля лишь губами, мыслями утопая в воспоминаниях о нем. Я цеплялась даже за крошечные детали: показывала его улыбку, мимику, сверкающие рубином глаза, кипенно-белые волосы, лежащие короткими, но непослушными волнами. Показывала его тело, стройное и подтянутое, которое разглядела в тот день после схватки в деревне Йонул. Показывала, как он смеется, ухмыляется или злится. Как смотрит на других и на меня, как меняется его лицо, когда Рафаэль говорит о свободе.
Я вспомнила о том, как переживала за Рафаэля, когда он должен был ворваться в кабинет Валанте, а потом – как любовалась им во время салюта. Это были искренние воспоминания, но я стеснялась ими делиться. Я отстранилась, а Рафаэль расплылся в довольной улыбке.
– Зачем ты это сделала? Это признание?
– А что? По себе судишь? – смущенно проворчала я, намекая на поцелуй в кабинете Рафаэля.
Все-таки он первый начал. Если бы тогда он не затопил сознание мыслями обо мне, я бы не додумалась сделать то, что сделала.
Рафаэль собирался что-то сказать, но умолк, когда мы начали говорить одновременно.
– Это мой подарок тебе, – бросила я и поджала губы. Жаль, что я его перебила. Было бы интересно узнать, как Рафаэль будет защищаться очередными шуточками. – На случай, если не выживу.
– Как же ты надоела со своей болтовней о смерти…
– Все-таки пока что я – единственное зеркало, в которое можешь заглянуть, – договорила я, сделав вид, что не услышала раздраженное замечание. Но терпеть недовольство Рафаэля оказалось не так-то просто. – Чего надулся? Ты сам сказал делать то, что хочу.
– Для себя, Тиа! Для себя!
Я скрестила руки на груди, отодвинулась и вжалась в спинку диванчика. Если бы знала, что вместо благодарности получу нотации, не стала бы целовать Рафаэля.
Или же все-таки стала бы?
– Ты сказал, что покупка одежды – самое унылое удовольствие. А что тогда не уныло?
Он удивленно смотрел на меня несколько секунд, соображая, шучу или спрашиваю серьезно.
– У меня свои развлечения. У тебя – свои. Откуда мне знать, что для тебя весело?
– Вот и я не знаю, – я развела руками. – Я половину жизни провела за учебой. Помню только, что в детстве любила играть в догонялки. Но сомневаюсь, что хотела бы заняться этим теперь.
Удивление во взгляде Рафаэля сменилось сочувствием. Всего на пару мгновений. Потом он закинул ногу на ногу и с видом гордого знатока принялся перечислять:
– Победа в сражении. Ощущение превосходства. Вкусная еда. Секс. Выпивка…
– Погоди.
– Выпивка? Рогатая, ты правда думаешь, что упиться перед балом, где нас ждет важнейшая битва, это хорошая идея?
– Нет, – я чувствовала, что стремительно краснею. – Другое.
Потребовалось несколько секунд, чтобы до Рафаэля дошло. Чем шире становилась его улыбка, тем туже затягивался горячий узел у меня в животе.
– Если уж я умру, то хотя бы зная, каково это – быть с мужчиной, – протараторила я, отведя глаза.
– Отлично. Ты хотя бы знаешь, что это должен быть мужчина. Круг поиска партнера на эту ночь для тебя заметно сужается, – Рафаэль постукивал пальцем по идеально выбритой щеке.
Ох, как мне хотелось тоже стукнуть его! Только посильнее, чтобы не прикидывался идиотом.
– Только учти, рогатая, я не подпущу к тебе кого попало. Раз уж ты считаешь, что это твоя последняя ночь, она должна быть особенной, – продолжал издеваться Рафаэль. – Хочешь кого-то из слуг Розы? Или остановимся у ближайшей таверны? Последнее я бы, конечно, не советовал…
– Рафаэль, – проскрежетала я, уже десять раз пожалев, что завела эту тему.
– Только не говори, что хочешь навозника-Каяна, – Рафаэль скорчил знакомую мину отвращения. – Он тебе совсем не подходит.
– А кто подходит? – Я едва не плевалась раздражением, как ядом. Была готова прямо посреди дороги выскочить из кареты, лишь бы не унижаться еще больше.
И тут в нос ударил цветочный запах. Рафаэль снова был слишком близко, когда шепнул:
– Я. Тебе подхожу только я.
Он сжал мои плечи и был так близко, что поцелуй мог случиться уже на следующей кочке. Однако сам Рафаэль не спешил сокращать расстояние.
– Ты уверена, что хочешь этого? Хочешь меня?
Я даже вдохнуть не успела, а Рафаэль уже отстранился. Между нами снова была пустота глубиной с вытянутую руку.
– Не отвечай, Тиа. Хорошо подумай. А если решишься, то ты знаешь, где моя спальня. Я буду ждать.
«Природа делает вампиров неуязвимыми не только для естественной смерти, но и для болезней. Тем удивительнее, что тела этих существ часто работают как человеческие, несмотря на то, что сердце их качает чужую холодную кровь».
После стука сердце лишь дважды ударилось о ребра. Потом дверь открылась, пропуская меня в чужую спальню. Ноги подгибались на каждом шагу, но я знала, чего хотела, и твердо следовала за Рафаэлем.
