Так сколько же лет он уже вампир? Как давно в последний раз, еще будучи человеком, встречал в зеркале свой взгляд? Неужели прошло столько времени, что собственное отражение вымылось из памяти?
Слуги начали роптать. Кто-то попросил у меня портрет, и бумага пошла по рукам. Не потому, что присутствующие не узнали, кого я изобразила, а потому, что их восхищало, насколько точно и искусно это сделано.
«Господин. Господин!» – слышалось то и дело в шепотках.
Слышал это и Рафаэль, лицо которого вдруг переменилось. Он нетерпеливо привстал, высматривая гуляющий по гостям зала лист бумаги. Он жадно впился в него взором, а затем и вовсе встал и выхватил из чужих рук.
– Невероятное сходство, – выдохнула Сариэль, что подошла к Рафаэлю со спины. – Тут и угадывать не надо.
Когда зал наполнили аплодисменты, Рафаэль наконец посмотрел на меня. От его взгляда внутри что-то перевернулось. Я поспешила опустить глаза, но сердце уже стучало как бешеное.
Не дожидаясь, когда овации смолкнут, я прошла обратно на свое место. А когда вновь осмотрела зал, Рафаэля там уже не было.
«Контроль за выкупленными на аукционе магами необходим. Кого бы чародей ни звал господином, по-настоящему принадлежать он будет только Артери».
Я возвращалась в свою комнату уже через полчаса после случившегося. Игра стухла после ухода Рафаэля почти сразу. Никто уже не хотел угадывать по рисункам изображенных людей. Кто-то стеснялся выходить после меня, потому что рисовал хуже. Кому-то просто было куда интереснее обсуждать произошедшее.
Слухи поползли еще до того, как я вышла из зала. В глаза меня спрашивали, где так научилась рисовать, а за спиной – я слышала – шептались о том, что приход Рафаэля был неслучайным.
– Мне не по себе, – скривилась я, склонившись к Каяну. – Они все обсуждают меня.
– Зато тебя заметили и, кажется, стали меньше бояться.
Сказав это, он кивнул на другую часть зала. Там стояла Найвара и поглядывала на нас. Она старалась делать это незаметно, но получалось из рук вон плохо. Даже старшая сестра Найвары и ее подруги прятали свое внимание более искусно.
Вечерние игры переросли в обычные посиделки. Меня и в другие дни такое не особо привлекало, а сегодня и вовсе хотелось поскорее спрятаться в своей комнате.
– Я пойду, – сказала я Каяну, надеясь, что он направится к выходу вместе со мной.
Но он лишь кивнул и продолжил разговор с девушкой, которая вроде как работала швеей.
«Солнце светит всем одинаково, Тиа», – напомнила я себе и пошла прочь, с каждым шагом отрывая от сердца по кусочку.
Все-таки Каян нравился мне. Как парень. И это угнетало. Я повелась на тепло и заботу, которых была лишена большую часть жизни, а теперь кусала губы от обиды. Еще и мысль, что Каян, возможно, заподозрил меня в симпатии к Рафаэлю, не давала покоя. Я хотела поговорить об этом наедине, но план сорвался.
В тяжелых размышлениях я вышла в пустой коридор, но не успела отойти от распахнутых дверей зала, как кто-то выскочил следом за мной.
– Тиа!
Я обернулась на звук торопливо приближающихся шагов и широко распахнула глаза от удивления. Вот уж кого я не ожидала увидеть бегущей за мной, так это Найвару.
– Что-то случилось? – Я взволнованно подалась вперед и вгляделась в лицо девочки.
Вроде не бледная. Даже наоборот, щеки залиты румянцем. Рыжие волосы заплетены в косу, кончик которой Найвара взволнованно теребила тонкими пальцами.
Я молчала, давая ей время подобрать слова. Не хотелось спугнуть Найвару снова.
– Мне понравился твой рисунок, – пролепетала она, глядя в пол.
– Спасибо, – слегка растерялась я.
Она бежала за мной, чтобы сказать это? Может, так хочет загладить вину за вечер у фонтана?
Но тут Найвара удивила меня еще больше:
– Я хочу учиться у тебя рисованию. Если ты, конечно, согласишься после того, как я повела себя… Прости за тот вечер.
Она посмотрела мне в глаза с уверенностью, какой я в Найваре и не подозревала, а затем низко уронила голову. Она извинилась не только словами, но и всем своим существом.
– Я не хочу сидеть за книгами, – продолжала Найвара. – Не хочу зубрить историю или языки, чтобы потом работать с бумагами в душных кабинетах и в пыльных библиотеках. Но я хочу рисовать. Хочу быть художником, чьи картины будут украшать жилища. Чьи портреты будут сохранять людей в памяти, даже когда время сотрет их в пыль. Хочу, чтобы мои рисунки были в волшебных книгах сказок. Я хочу рисовать, как ты! Пожалуйста. Учи меня!
Ее пылкое желание отозвалось во мне теплой волной, что прокатилась по телу и оставила после себя мурашки. Я редко видела в людях такое рвение и отчаянное желание стать лучше, а если и видела, то часто эти порывы напоминали ураган – пронесутся и затихнут бесследно. Но сейчас, когда Найвара стояла передо мной, распахнув желания и душу, я не могла позволить, чтобы и она потухла, как свеча.
