- Давай решим этот вопрос раз и навсегда, рогатая. Я нанял тебя, потому что одна из моих горничных умерла. Мне нужна была замена. Именно тебя я нанял по случайности – на аукционе ты вышла первая, а я не мог ждать слишком долго, ведь должен был добраться до Гаратиса до рассвета. Что до цены – ты и сама знаешь, что полукровки и даром мало кому нужны. Нам обоим, - он указал пальцем сначала на меня, потом на себя, - просто повезло.
Наверняка выражение моего лица вопило о том, что везением происходящее назвать язык не поворачивается. Потому, вероятно, Рафаэль и рассмеялся так, будто услышал лучшую шутку столетия.
Правда, красные глаза при этом остались такими же холодными и пустыми. Улыбка коснулась лишь его губ.
- Ладно, рогатая…
- Меня зовут Тиа!
Эти слова он пропустил мимо ушей и продолжил, как ни в чем не бывало:
- Давай не будем усложнять друг другу жизнь. Ты делаешь то, чего я от тебя жду, а я в знак величайшей благодарности и почтительности к твоему труду оставляю тебя в замке. Не отправляю в город, убирать дома и хлева случайных бедняков. Не лишаю выходных. Не кормлю тем, что не доели другие слуги или животные…
- Катись к Пустоши, - пробурчала я под нос, сжимая от злости кулаки с такой силой, что когти впились в кожу ладоней.
И, разумеется, Рафаэль это услышал.
- Что ты сказала? – невинно спросил он и подставил одну ладонь к уху. Издевается, ублюдок.
- Ничего.
- Правда? А мне показалось, что ты отправила своего господина к Пустоши, - он картинно вздохнул и коснулся груди с таким видом, будто мои слова ранили его до глубины души.
Какая жалость! Ведь души у Рафаэля нет. Он утратил ее в тот миг, когда променял на бессмертие и вечную молодость.
- Встань на колени и извиняйся, - скучающе сказал он, но в глазах наглеца я заметила дерзкий огонек. Оживился наконец. – Ну же!
Широко распахнув веки, я смотрела на Рафаэля и не верила своим ушам. Это не шутка? Но, судя по тому, как он не сводил с меня взгляда, Карстро нисколько не шутил и ждал, когда исполню его приказ.
- Не испытывай мое терпение. Ты нагрубила своему господину, и это я еще молчу о том, что ты ворвалась в мои покои со скандалом.
- Я поступила правильно, - дерзко вскинула подбородок я. – Я борюсь за свои права!
И снова Рафаэль разразился хохотом. Смеялся он так заливисто, что долго не мог успокоиться, а когда все-таки сумел, по моей коже прополз нервный холодок.
- Запомни, Тиа, - выплюнул мое имя он, - ни у кого в этом замке прав нет. А теперь вставай на колени и проси прощения за свою дерзость.
Я вылетела из той комнаты с такой скоростью, что перед глазами помутилось. Я не буду унижаться перед Рафаэлем! Не подарю ему ни секунды превосходства, которое он не заслужил! Он может заставить меня драить замок, выполнять самую черную работу, но меня он не сломит. Никогда!
«Драконорожденные – это дикари, не гнушающиеся использовать магию без всякого контроля. Каждый, кто так же считает, что подавлять магию опасно, должен посмотреть на этих чешуйчатых, рогатых кочевников и спросить себя – хочу ли стать животным, подобным им?»
Из обращения основателя круга луны к артерийцам
Первые две недели пребывания в Розе Гаратиса проползли со скоростью пришибленной улитки. Каждый день – пытка, и Рафаэль от души старался сделать ее еще невыносимее. Записки от него приходили ежедневно. Мне доставляли их другие слуги, и все чаще я стала замечать от них косые осуждающие взгляды. Одна женщина, передавая мне послание от Рафаэля, неодобрительно покачала головой и щелкнула языком.
- Голова кругом от такого внимания, да? – спросила она с ядом в голосе и кинула записку в мою опустевшую тарелку.
Я только-только поужинала в полном одиночестве и меньше всего хотела видеть очередную язвительную записку от господина. Это слово даже спустя две недели горчило на языке, а произнесенное мысленно – заставляло кровь бурлить от раздражения.
- Я бы с удовольствием швырнула эту записку в окно, будь оно здесь, - призналась я и махнула рукой на глухую стену столовой. Вытянутые столы, на каждом из которых в вазе стояли живые цветы, будто находились где-то в подвале, а не на первых этажах замка.
- Не играй недотрогу, - женщина в форменном платье кухарки недовольно поджала губы и ушла, оставив меня наедине с запиской и мыслями.
Это что? Зависть?
Что ж, будь моя воля, я бы с радостью поделилась письмами от Рафаэля со всеми желающими. Тем более, ничего хорошего еще ни в одной записке я не прочла. Только бесконечные задания, где одно унизительнее другого, и каждое – должно поставить меня на колени перед Рафаэлем. То пол вокруг него вымой, то нижнюю пуговицу на кафтане застегни…
Две недели прошло, а он до сих пор не забыл, что я послала его к Пустоши и отказалась извиняться. Теперь расплачиваюсь, выполняя дурацкие приказы.
«Носки моих сапог блестят недостаточно ярко. Жду тебя, чтобы исправить это недоразумение. С глубочайшим уважением к твоей рогатой персоне, Рафаэль К.».
