— Да, интересно, — ответила я, задумчиво глядя на рыжего кота, который шел по забору, балансируя на штакетинах с грацией самой лучшей балерины. — Но однажды от всего этого заскучаешь. И потянет туда, где твой дом.
— С тобой не поспоришь, Крошка, — засмеялся Брайер. — Но романтики в тебе — ноль.
— Зато в вас её — на сто процентов, от пяток до макушки, — заметила я. — На вас охотятся государство и злая фея, а вы ведёте себя так, будто бессмертные.
— Лучше бы нам и правда поторопиться, — заметил Стефан. — Как бы Карабос не догадалась, куда мы идём на самом деле.
— А как она нашла нас в Найте? — спросила я. — Есть какие-нибудь соображения по этому поводу?
— Мало ли какие методы у феи, — пожал плечами Стефан. — А вот не выследит ли она нас на… на границе, — он вовремя замолчал, чтобы не произнести названия Раэтской Лимы. — Мастер, почему вы решили, что Тедерикс ждёт нас там?
— Тедерик оставил ему знак, — пояснила я, потому что Брайер молчал. — Никто посторонний ничего бы не понял.
— А, ну тогда всё в порядке, — не слишком уверенно согласился Стефан.
— Хотелось бы надеяться, — отозвалась я, внимательно наблюдая за Брайером.
Что-то в поведении колдуна неуловимо изменилось, и это настораживало. Если раньше он так и фантанировал идеями и весельем, то сейчас если и веселился, то это больше походило на притворство.
— Всё в порядке? — спросила я, подёргав колдуна за рукав.
Он посмотрел на меня и улыбнулся. И мне опять показалось, что эта улыбка совсем не искренняя.
— Всё хорошо, — ответил Брайер. — Всё так, как должно быть.
На следующее утро мы отправились в путь всё в том же составе — я верхом на Панки, Брайер впереди, Стефан — замыкающий.
Теперь, когда путешествие в компании двух колдунов, один из которых был, к тому же, наследным принцем (а значит, при деньгах и с определёнными привилегиями), стало безопасным и даже приятным, я начала обращать внимание на мир вокруг меня.
Всё и правда было похоже на Швабен — те же живописные холмы, озера и леса, горы вдалеке, уютные деревеньки, которые так и просились на фотографию и в рамочку… Но всё равно это был не тот Швабен, в котором жила я. И всякий раз, когда Стефан покупал у крестьянок молоко или яблоки, а Брайер, ухмыляясь, строил глазки, флиртуя с девицами у колодца, я понимала — это не мой мир. Я здесь чужая. Здесь обитают феи, и одна из них — та самая, которая поразила Брайера в самое сердце. Рано или поздно он найдёт её, или она найдёт его, Карабос будет побеждена, Стефан сядет на трон, и Брайер станет первым человеком в королевстве, и у него будет столько дел, что приключения с Мариной Крошкиной забудутся, как забудется и сама Марина Крошкина.
Но я не забуду.
Никогда не забуду мир, в который можно попасть, проплыв под мостом. Не забуду замок, оплетённый колдовскими розами, где столетним сном спал Спящий красавец Брайер Хагеботьер Розен… Смешное имя — Шиповник Вереск Роза… Но даже оно забылось в веках, сохранив для людей лишь безликую принцессу Шиповничек, которая только и умела, что ждать своего принца…
От этих мыслей мне было и горько, и сладко.
Я смотрела в спину Брайеру и думала, что в моём мире только я буду знать правду о том, что произошло в Швабене, в замке Запффельбург, что на берегу озера Форгензе, на самом деле, и каким невозможным, бесячим, но таким очаровательным был последний из фон Розенов…
А почему — последним?
В сердце закрался противный холодок, и я испуганно встрепенулась, потому только сейчас до меня дошло: а что произошло с Брайером после пробуждения? Почему в хрониках Швабена ничего не упоминается о фон Розенах после барона Вильгельма, отца Брайера? Только что я нарисовала такое счастливое будущее для него — как советника короля, самого влиятельного человека и могущественного колдуна, но дело-то в том, что такого будущего у Брайера нет. И мне это прекрасно известно. История не сохранила даже его полного имени, полностью переврала легенду о сне и пробуждении, а потом… Хроники скупо упоминали, что дочь барона фон Розена уехала с мужем куда-то за границу, и больше о ней не было никаких сведений. Это не удивительно — в средневековых летописях женщинам отводилось крайне мало внимания, но дело-то в том, что Брайер не был женщиной. И то, что летописцы забыли написать о нём, могло означать только одно — после пробуждения он исчез… Как если бы… если бы…
— Маринетта, что с тобой? — Стефан оказался рядом, заглядывая мне в лицо, а Брайер резко оглянулся. — Почему ты побледнела?
— Тебе показалось, — умудрилась произнести я, хотя язык не слушался.
Я смотрела в глаза Брайеру, не отрываясь, а в голове крутилось только одно — если бы я не поцеловала его там, на берегу реки, Стефану пришлось бы копать безымянную могилку где-нибудь в ракитнике. А вдруг, когда я вернусь в свой мир, этому глупому колдуну снова захочется подставить бок под стрелу? А в Швабене нет принцесс, есть только принцы…
— Брайер… — прошептала я одними губами, так что Стефан ничего не услышал.
