— Думаю, мы перешли уже все границы, — сказал Брайер. Он оглянулся и посмотрел на меня, а потом опустил глаза, на пару секунд задержав взгляд на моём корсаже. — Поэтому отступать поздно. Теперь мы можем идти только вперёд.
Он свистнул ослику, и ускорил шаг, а я снова покраснела. Потому что за корсажем, между прочим, лежал свёрнутый в трубочку договор.
Руатская Лима оказалась холмистой равниной с едва заметной тропой, вдоль которой шла старинная полуразвалившаяся стена высотой около полуметра. Серые, грубо отесанные камни, были оплетены травой и плющом, и в некоторых местах полностью уходили под землю. Или земля поглощала их.
Мы остановились, чтобы осмотреться, и я украдкой взглянула на Брайера. Лицо у него было таким, словно он увидел могилу близкого человека, которого рассчитывал застать живым.
— Сейчас всё не так? Да, мастер? — озвучил мои мысли Стефан. — Я слышал, раньше здесь был самый большой форт в стране. Удивительно, что делает время с гигантами.
— Да, удивительно, — ответил Брайер коротко.
— Куда мы идём теперь? — с готовностью спросил Стефан. — Где будем искать Великого Тедерикса? Или кого мы ищем?
— Вниз, вдоль стены, — Брайер проигнорировал два последних вопроса и пошёл первым, ведя под уздцы осла, на котором сидела я.
Несколько минут мы ехали молча, пока не спустились с холма в низину. Здесь возле пересохшего русла от стены под прямым углом отходили две каменные кладки — такие же разрушенные, заросшие лютиками и мхом.
— Тут был форт, — сказал Брайер таким спокойным голосом, что мы со Стефаном сразу присмирели, поняв, что это место означает что-то важное.
Колдун отпустил поводья осла, и Стефан сразу перехватил их, не давая Панки идти дальше. Я сползла из седла на землю, настороженно наблюдая за Брайером.
Он прошёл мимо лютиков, весело трепыхавшихся на ветру, и остановился возле еле заметной горки, из которой торчали полусгнившие палки, серые камни и сухие стебли роз. Цветы давно искрошились, остались только прутья с толстыми шипами.
Брайер протянул руку и повёл ею в воздухе, словно поглаживая несуществующие розы.
— Что он делает? — шёпотом спросила я у Стефана.
С тем же успехом я могла расспрашивать осла Панки. Стефан мне не ответил, во все глаза глядя на колдуна.
— Бред бредовый… — начала я и замолчала.
Сухие цветы вдруг зазеленели, брызнули алыми головками, лепестки раскрылись, а серые камни и палки сами собой сложились в небольшую башню, скрывшую розы. В узком окне розы светились, как язычки пламени. Я не заметила, в какой момент пламя стало настоящим, оно охватило башню, и я испугалась, что Брайер пострадает от огня. Но огонь скользнул по руке колдуна, не причиняя ему вреда, а потом из огня вышли четыре фигуры — сначала неясные, а потом контуры обрели чёткость.
Трое парней и одна девушка — все в штанах и высоких сапогах, в грубых куртках, у рыжего парня на голове смешная бесформенная шапка. В рыжем я узнала графа Мертена — пусть сейчас у него были локоны до плеч и совсем не было морщин на румяной физиономии. В одном из парней я безошибочно узнала Брайера — он совсем не изменился, а третий был мне незнаком — высокий, худощавый брюнет с тонким, немного болезненным лицом. Девушка была очень красива, с длинными прямыми волосами — черными, блестящими. Они лились, как черный шёлк до самой поясницы. Не надо быть колдуньей или феей, чтобы понять, что это — знаменитый Сумасшедший квартет. Мертен, Брайер, Тедерик и Симилла.
Парни и девушка прошли мимо нас, встали у полуразрушенной стены, и стена сама собой начала расти, превращаясь в огромный каменный вал с зубчатым краем. Я увидела сторожевые башенки, узкие окна бойниц — совсем новые, с ещё блестящими на сточенных гранях камнями, а призрачная четвёрка тем временем встала в круг, взявшись за руки.
— Запечатлённая магия, — благоговейно произнёс Стефан. — Не верю, что вижу это… Сто лет прошло, а заклятье действует…
— Какая магия? — переспросила я. — И при чём тут розы?
Но Стефан опять замолчал намертво, так же, как и Брайер, наблюдая за четвёркой. Парни и девушка постояли с полминуты, держась за руки, а потом повернулись лицом к Брайеру.
— Они его видят? — снова спросила я Стефана, не особенно надеясь на ответ.
Как и ожидалось, мне никто не ответил. А призрачный квартет расцепил руки. Мертен, Тедерик и Симилла указали в землю, а Брайер указал на самого себя. Ещё несколько секунд — и фигуры исчезли, истаяв туманом. Исчезла монументальная стена, снова превратившись в гряду старых камней, исчезла башня с алыми розами, и настоящий Брайер встряхнул головой, словно прогоняя сон.
— Да ответит мне кто-нибудь или нет? — повысила я голос. — Что за ерунда происходит? Почему он указывает сам на себя, а те трое — на землю? Нам надо спуститься под землю?
Брайер закусил нижнюю губу, наклонив голову, а Стефан сказал:
— Это значит, что из них четверых в живых остался лишь мастер. Остальные умерли.
