Бросив поводья, он подошёл ко мне, в волнении потирая ладони, и не сразу взял письмо, которое я протягивала ему.
— Что он там мог написать? — сказал он с принужденным смешком. — Сейчас мы его увидим, и сам всё расскажет… — говорил, а сам смотрел на меня, будто цеплялся за меня взглядом, как утопающий.
Будто надеялся, что случится что-то, что помешает ему прочесть послание Тедерика. А что должно случиться? Мне надо порвать письмо и съесть? Не достался мне, так не достанься никому?
— Читай, — сказала я замогильным голосом, и Брайер опустил глаза, прочитав первые строки точно так же, как и я — настороженно, держа листок на расстоянии.
Но почти сразу же колдун вцепился в письмо и начал читать жадно, не отрываясь, чуть хмуря брови и беззвучно шевеля губами. Я встала рядом с ним и приподнялась на цыпочки, заглядывая ему через руку.
«Это произошло ночью… — прочла я уже знакомые строки, а потом и дальше: — Фея, усыпившая фон Розена, разрушившая злые чары Карабос, оставила несколько пророчеств, которые я собрал бережно и так же бережно сохранил. К сожалению, пророчества разрозненны, к тому же, были написаны на странной смеси языков, которые я посчитал древнейшим наречием, которым пользовались феи от сотворения мира. Я переписал их точно так же, какими они попали мне в руки, и надеюсь, что они дойдут до тех, кому предназначались».
— Кому она там что напророчила? — пробормотала я. — Пророчица столетняя…
Брайер не ответил, и я тоже продолжала читать:
«Всего было два фрагмента. В каждом — ни начала, ни конца, поэтому трудно сказать, что было сначала, что потом. Первый фрагмент относился к правящей династии Эдвардинов. Я смог разобрать такие слова: проклятье королевского рода в броши в виде зайца, брошь подарил королю граф Мертен, он же убил короля Этельберта, подложив ему отравленное драже. Во втором фея обращалась к достопочтенному Брайеру Хагеботьеру Розену фон Розану. Я переписал всё дословно, не изменив ни одной буквы. Там было сказано: «Если мы расстанемся, я не смогу вернуться к тебе. А это страшнее, чем сон, который длится вечно. Поэтому не отпускай меня, когда найдёшь, держи и не отпускай».
Так себе — пророчество. И никакое не пророчество вовсе. Слёзки и ванилька, как и ожидалось. Обыкновенное любовное письмо, если не считать про конфеты для короля. Но было в письме ещё кое-что.
Я слишком сильно стиснула руки, и Маурис недовольно завозилась, а потом укусила меня за палец. Не до крови, но больно, и я поспешила разжать ладони.
Фу ты! Чуть не задушила любимую мышку принца!
Даже звучит по-дурацки…
Ослабив хватку, я точно так же по-дурацки надеялась, что Брайер не обратит внимания на последнее слово в пророчестве. Может, это слово мне кажется. Так, временные галлюцинации на почве перемещения во времени и пространстве. Но чуда не произошло.
— А это что такое? — спросил Брайер, вглядываясь в конец письма. — Какие странные знаки… Наверное, это — язык фей?
Теперь промолчать было невозможно.
— Это не язык фей, — сказала я, чувствуя себя так, словно Карабос уже прикопала меня возле замка Запфельбург. — Это русский язык. Это — подпись. Имя. Тут написано «Анька».
— Анька? — помедлив, повторил колдун. — Та твоя подруга из твоего мира? Это же была её сумка?.. Которую передал нам дед-гобеленщик?.. Как его? Сиги…
— Сигибертус, — машинально подсказала я. — Её сумка. Значит, Анька попала в
— Круглый мост работает не только как коридор между мирами, но и как коридор между временами? — задумчиво произнёс Брайер. — Я бы сказал, что это — антинаучно.
— Путешествие между мирами — тоже антинаучно, — огрызнулась я. — Не забывай, что я из своего мира попала в твой, который — дремучая древность. Тогда и Анька могла махнуть ещё на сто лет назад. Меня везли слуги Карабос. Наверняка, они знали, как пользоваться этим мостом… Получается, в ту ночь, когда меня похитили, Анька села в лодку, поплыла за мной, чтобы найти меня, а оказалась в Швабене, во время твоей молодости.
— Я и сейчас не старый, — напомнил Брайер.
— Не придирайся к словам, — отмахнулась я. — Получается, это Анька тебя спасла от Карабос? Но как у неё получилось? Она ведь не волшебница… — я осеклась.
— Ты и про себя не знала, что принцесса, — заметил колдун, ещё раз внимательно осматривая письмо, и позвал: — Ваше высочество! Принц Стефан!
Стефан подбежал сразу же, волоча за шкирку последователя Великого Тедерикса, который, впрочем, уже не упирался, а уныло плёлся, куда ведут.
— Тут про твою семью, — Брайер протянул письмо Стефану, а сам принял мужчину в капюшоне, для верности взяв посланника не за шиворот, а за шею.
— Про семью?.. — Стефан начал читать и побледнел так сильно, что сразу было понятно — пророчество о королях в тему. — Королевская брошь! — он посмотрел на нас безумными глазами. — Её надевают во время коронации! Подарок магического университета… А мой предок, действительно, обожал конфеты драже. Но как фея узнала об этом? И правда ли это?
Мы с Брайером дружно промолчали, а Стефан ещё раз прочитал письмо Тедерикса.
