- Ты скоро свои мешковатые штаны потеряешь, - сказал Брайер, словно не замечая моей злости. – Так будет легче и не жарко.
- Ага, - ответила я сварливо, - топать по дорогам с голыми ногами – спасибо, но не согласна.
- Чулки, - на этот раз колдун достал настоящие чулки – из красной мягкой шерстяной нити, с черными стрелками от пятки до самого верха.
- Кроссовки – не отдам, - отрезала я. – И отвернись!
Он опять отвернулся, а я стащила джинсы, натянула чулки и надела кружевные штанишки.
Дурацкая, неудобная одежда… Как можно было носить такое хламьё столько лет?.. Бедные женщины…
Про себя я ворчала, но не могла не признать, что переодеться в чистое было очень приятно. Тем более, чулки облегали ногу, как влитые, и всё остальное было мне по размеру.
- Повернусь? – спросил Брайер, и, получив разрешение, оглянулся. – Ну вот, совсем другое дело! – обрадовался он. – Теперь чепчик… вот так… завяжи ленты красивым бантом… А теперь - зеркало нам!
Перед нами появилось зеркало в темной овальной раме, и из него на нас глянули две девицы в ярких платьях и фартучках с кокетливыми оборками.
- Мы – милашечки! – только что не приплясывал Брайер. – Теперь нас никто не узнает! Собираем вещи и пошли.
- Теперь-то куда? – перепугалась я. – А отдохнуть перед дорогой? А… горячий завтрак?..
«Милашка» передо мной задумчиво затеребила ленты чепчика, глядя на меня… как-то странно. Я никогда раньше не видела у колдуна такого взгляда – насмешливого и грустного одновременно, и сожалеющего, и ласкового… Да, ласкового.
- Прости, Крошка, - сказал Брайер, протянул руку и перебросил локон с моего плеча на спину. – Я должен был раньше о тебе позаботиться.
- Ч-чего? – запинаясь пробормотала я.
- Принцессе ведь не полагается спать на сеновале и мыться в речке, - он погладил меня по щеке и отвернулся, шумно вздохнув, а потом заговорил обычным тоном – беззаботным, легкомысленным, будто в этой жизни не происходило ничего печального или страшного: - Сегодня мы остановимся в самой лучшей гостинице, где принцессе можно будем вымыться и поесть на фарфоровых тарелках. И сладости. Конечно же, закажем сладости.
Я оторопело наблюдала, как Спящий красавец собирает наш дорожный мешок, безжалостно запихивая туда мою и свою одежду. Фонарик, книгу и Анькину сумочку он положил в корзинку, которую наколдовал тут же, и бережно прикрыл вышитым наколдованным полотенцем.
- Идём, Маринетта, - позвал колдун, и я не сразу догадалась, что он зовёт меня.
Маринетта… Даже я сама позабыла, что у меня такое длинное имя. Маринетта Виктория Шарлен Хопфен… Длинное и нелепое…
- Идём, идём, - поторопил меня Брайер. – Нам надо улизнуть отсюда тихо, как мышки.
- Подол одёрни, - напомнила я, указывая на его платье. - Панталоны у тебя не дамские. Провалишь легенду.
- Твоя правда, - он привёл платье в порядок, молодцевато закинул мешок с нашими вещами себе на плечо, мне передал корзину с тем, что осталось от фей (простите, речь не об останках, конечно же), осторожно, стараясь не слишком шуметь, отодвинул засов и открыл дверь.
Мы вышли по коридору и стали спускаться по лестнице. Но если Брайер мечтал убраться из гостиницы тихо, то его мечты не сбылись. В общем зале сидели какие-то пьянчужки и бренчали то ли на лютне, то ли на гитаре, уныло и вразнобой распевая песню про красотку Лотту.
Один из певцов поднял голову и очень некстати заметил нас.
- Клянусь плющом Мерлина! – воскликнул он. – Какие красавицы! Откуда вы явились, барышни? Не иначе – с небес, как звёздочки!
Вот и смылись. Я собиралась вежливо, но твёрдо отказаться, но колдун меня опередил.
- Нет, не с неба. Всего лишь со второго этажа, мальчики, - ответил он фальцетом и захихикал.
Я только поморщилась – как фальшиво у него это вышло.
Но постояльцам понравилось, и они снялись из-за стола и поплыли в нашу сторону нестройным косяком.
- Не желаете горлышко промочить? – галантно спросил тот, что лучше всех держался на ногах. – Есть отличное пивко, знаете ли.
- Нет, благодарствуйте, - Спящий красавец подхватил меня под руку и попытался обойти мужчин. – Мы с подружкой очень торопимся!
- Но пару минут вы можете уделить одиноким мужчинам, истосковавшимся без женской любви и ласки… - затянул ещё более унылое пение ценитель звёздочек и преградил нам дорогу. – Вот если вы, барышня, согласитесь, - и он сделал попытку взять меня за руку. – Ваши ясные глазки, крошка, будят во мне…
Ещё один с крошками. Как специально подкалывают.
- Вообще-то, мы торопимся, дядя, - сказал колдун совсем не фальцетом. – Дай-ка нам с подружкой пройти.
- А что это ты за красоточку говоришь, каланча? – возмутился третий постоялец. – Или ты нас не уважаешь?!.
- Да как можно отпустить таких нежных пташек? – искренне изумился тот, что стоял нам поперёк дороги. – Не-ет, отказ не принимается! – и он снова попытался схватить меня.
- Грабли подобрал, - посоветовал ему колдун и ударил его по руке.
- Она ещё и дерётся, - мужчина мрачно шмыгнул носом, потирая ушибленную руку. – Терпеть не могу стервозных баб.
