Астрид шла медленно, не оборачиваясь и не останавливаясь. Будто бы голос Тани пролетел мимо нее как сквозняк.
– Астрид! Стой! – снова позвала ее Таня, ускоряя шаги.
Молчание в ответ. Женщина в широкой куртке как направлялась к отсыревшей лужайке, так и шла, не оборачиваясь.
– У тебя совсем нет манер! – негодовала Таня. – Почему ты так себя ведешь, как будто все тут должны за тобой бегать? Как будто все должны тебя уговаривать! Как будто тебе вообще все все должны!
Астрид опустилась на скамью и снова устремила вдаль свой пустой взгляд. Никакой реакции в ответ на желчные упреки не последовало. Это взбесило Таню еще сильнее.
– Он ведь просто хотел поздороваться. Ты что, не знаешь, что нужно просто здороваться? Он хотел быть с тобой вежливым. Зачем ты так? Можно ведь было просто подать ему руку. Эрик к тебе очень хорошо относится. Даже когда тебя еще не видел, а просто слышал от меня, он уже думал о тебе только хорошее. Это ведь он настоял на том, чтобы я забрала тебя из дурдома. Чтобы ты прошла реабилитацию и стала нормальным человеком. Я бы даже не стала тебя тревожить, если бы не он.
Едва уловимый вздох долетел до слуха раздосадованной Тани. Зрачки Астрид чуть заметно дрогнули, а губы выгнулись дугой.
– Как тебе повезло-то с женихом. Такой добрый, милый, вежливый, светлый человек. Так и хочется врезать ему по роже.
– Да что с тобой?! – рассерженно прикрикнула Таня. – Ты что, не можешь просто…
– Что ты от меня хочешь? – уныло протянула Астрид. – Никто не просит тебя за мной ухаживать. Есть в этом заведении много других неудачниц, которые были бы рады такому вниманию. Ты что, не понимаешь, что меня от всех этих слов, в особенности же от добрых слов, тошнит? Тошнит в прямом смысле. Иди, Таня, иди. Мне правда никто не нужен.
На глаза Тани набежали горючие слезы. Грудь вздымалась, плечи вздрагивали, губы задергались. Всколыхнувшаяся боль резанула ее по сердцу, и Таня, не в силах больше сдерживаться, открыла рот и выпустила бушующий поток обжигающих слов:
– Нет, ты не права. Какая же ты неудачница? Неудачники – это те, кто попытался и провалился. Ты же – ничтожество. Ты даже не пытаешься: сидишь по уши в гнилье, а строишь из себя невесть кого. Будто только ты одна страдаешь. Только у тебя боль, только у тебя настоящие проблемы. Да мне мерзко даже смотреть на подобную гнусность. Ты трусливая, слабая. Ты довела себя до безумия, а ведешь себя так, будто бы подвиг совершила. Я терпеть не могу подобных тебе. Такие, как ты, всегда будут греться в своем испражнении. Вот и живи тогда так, как тебе нравится!..
Дрожащий выдох сорвался с отрытых губ Тани, и, прикрыв глаза, она снова заговорила уже более спокойным тоном:
– Впрочем, мне лучше уйти, не то я наговорю тебе всяких мерзостей.
И тут до Тани долетел приглушенный хохот Астрид.
– Да, ты уж постарайся сдержаться, – желчно сказала Астрид, не глядя в ее сторону.
Таня, оскорбленная ее смехом, яростно развернулась и пустилась бежать, как несправедливо обиженный ребенок.
ГЛАВА
6
Рождество Христово, вопреки официальной дате в России, в стенах реабилитационного центра отмечалось всегда двадцать пятого декабря. Всю неделю шла подготовка к торжеству. Служители и волонтеры старались украсить зал и столовую, чтобы нагнать атмосферу праздника. Организовывались постоянные выезды в город за покупками. Повсюду звучали рождественские псалмы. Но строгость и порядок, вопреки всей праздничной суете и веселому настроению начальства, оставались в прежней силе. В середине декабря выпал первый снег. Еще с вечера Астрид заметила, как огромная серая снеговая туча затянула собой весь небосвод, а утром весь двор центра был словно укутан белым покрывалом. Неизмеримая тишина стояла вокруг. Крупные снежинки степенно кружились над землей. Падая всю ночь одна на другую, они создали целый ковер из белых кристаллов, сплетенных между собой мерцающими водяными нитями. И почему, когда снег выпадает на черную сырую землю, все вокруг будто замирает? Даже люди в шумном городе начинают двигаться медленнее, погружаясь в глубокие раздумья. Белоснежный покров, как воплощение чего-то невероятно чистого, абсолютно нового, будто бы дает надежду написать жизнь заново. Скрывая под собой всю грязь и изъяны натруженной и измученной земли, снег дает на время забыть о той липкой грязи, которая пролегала на улицах всю долгую осень.
