Толпа убывала и растекалась. Василиски появлялись и исчезали, наблюдая всего несколько секунд или часами. Некоторые из них трогали себя, а некоторые просто смотрели. Это было чрезмерно возбуждающе на грани отвлечения. Иногда Тэмми ловила себя на том, что наблюдает за ними так же, как они наблюдали за ней, уставившись на бесконечный парад красивых обнаженных тел.
На все время здесь оставался только один человек.
Бастиан стоял в стороне, не приближаясь к кровати. Он никогда не прикасался к себе, хотя был явно возбужден. Он просто молча стоял, сосредоточившись на Тэмми. Всякий раз, когда она ловила себя на том, что пялится на него, она заставляла себя снова смотреть на Каспена, теряясь в его глазах, которые становились все чернее с каждым оргазмом.
Он начинал меняться.
Невозможно было не заметить чешуйки, твердеющие на коже. Они медленно, но верно расползались по его груди пятнистой волной, увеличиваясь с каждым часом. Не было способа остановить это — не было способа обратить вспять. Наконец-то они были здесь, в точке, которой Каспен всегда боялся. Каспен становился все более агрессивным — его руки сжимали ее груди, шею, задницу. Его пальцы запутались в ее волосах, удерживая ее рот прямо на своем, пока он заявлял на нее права.
Звезды медленно перемещались по небу над ними, но недостаточно быстро. После особенно бурного оргазма Каспен обхватил лицо Тэмми ладонями.
Тэмми знала, что Каспен беспокоится за нее. Но под этим беспокойством скрывалось ненасытное желание, которое она начала распознавать в нем. Она знала, что в какой-то момент —
Она могла видеть, как трудно ему было сдерживаться — как он не мог смотреть на нее слишком долго, особенно когда она была сверху, как близок он был к потере контроля с каждым толчком. Это был только вопрос времени, когда он сдастся и выебет ее так, как ему действительно хотелось.
Но он не умел быть нежным. Каждый раз, когда их взгляды встречались, она практически ощущала его голод. Чешуя на его плечах расползалась, кожа обжигала при прикосновении. Она чувствовала вкус дыма у него на языке. Он превращался перед ней, его тело против его воли принимало истинную форму. Никто — даже Каспен, с его непревзойденным самоконтролем — не мог изменить свою природу. Тэмми приготовилась снова возразить. Но прежде чем она успела это сделать, Бастиан шагнул вперед.
Они замерли, когда отец и сын снова уставились друг на друга.
Ее сердце подпрыгнуло в предвкушении. Какая-то проблема? Она сделала что-то не так? Ритуал закончился? Тэмми взглянула на небо. Еще не было полуночи. Она посмотрела на Каспена, но его лицо ничего не выражало. Через мгновение Бастиан снова отступил назад, скрестив руки на груди и снова прислонившись к стене.
Каспен посмотрел ей в глаза.
В животе Тэмми скопился ужас. Час.
Слишком долго. Она знала свое тело, она не смогла бы выдержать еще час в таком состоянии.
Каспен не закончил предложение. Тэмми закончила за него:
Он все еще медленно входил в нее, все еще пытаясь сопротивляться. Он уткнулся головой ей в плечо, больше не мог даже смотреть на нее. Она чувствовала, как его сердце — обычно такое медленное и ровное — беспорядочно бьется в груди.
Он боролся. Но проигрывал.
Тело Каспена отказывалось слушаться, монстр внутри него умирал от желания вырваться наружу. Тэмми прижала ладони к его плечам. Его кожа раскалилась добела.
Он покачал головой. Но они оба знали, что она права.
Но это был не вопрос воли.
Это правда. Не было никого, кому она доверяла бы больше.
