Поцелуй василиска полностью

— У меня есть все намерения быть с тобой, Тэмми. Но мой мир опасен.

— Так было всегда.

— Тэмми. — Его голос понизился. — Я опасен.

Ритуал был травмирующим для Тэмми. Но внезапно ей пришло в голову, что это могло быть так же травмирующе для Каспена. Это он должен был смотреть на ее изуродованное тело и знать, что именно он сломал ее.

Она коснулась его руки.

— Я в порядке, Каспен.

Он накрыл ее руку своей.

— На зажившей ране все еще остается шрам.

Тэмми поняла, о чем он говорил — о том, что, хотя он исцелил ее тело, воспоминание об этом ритуале наверняка будет преследовать их обоих еще долгое время. Но все было кончено, они сделали это. Пути назад не было. Было только будущее, и им нужно было знать, как они его проведут.

— Неужели мы никогда не будем вместе?

Хватка Каспена усилилась.

— Есть обстоятельства, связанные с нашим союзом, которые ты не можешь понять.

— Так объясни.

— Тэмми, — вздохнул он. — Я не…

— Не хочешь обсуждать это? — оборвала она его, отталкивая. — Я больше никогда не хочу слышать это от тебя. Ты скажешь все, о чем я тебя попрошу, и сделаешь это прямо сейчас.

Каспен вздохнул.

Он знал так же хорошо, как и Тэмми, что время защищать ее прошло. Сейчас она была в этом замешана и заслуживала знать все. Между ними больше не будет секретов. Тэмми нужна правда, и она никогда больше не согласится на меньшее.

— Я заслужила право на честность, Каспен.

Их глаза встретились

— Заслужила.

Прошло еще немало времени, прежде чем он заговорил.

— В данный момент между гнездами все… сложно.

— Насколько сложно?

— Ходят слухи о перевороте.

— Против короля?

Каспен кивнул.

— Да. И, соответственно, меня.

— Тебя?

— Я тот, кто превзошел отца Роу. Я проложил путь к тому, чтобы мой отец стал королем.

— Если вы знаете, что готовится государственный переворот, почему вы ничего не предпринимаете по этому поводу?

— Мы предпринимаем. Сегодня вечером состоится заседание совета. Мой отец попытается заключить мир.

— Каким образом?

— Переворот — не единственное действующее обстоятельство. У «гнезд» всегда были свои проблемы, но, тем не менее, мы едины против общего врага.

Ему не нужно было уточнять, кто был этим врагом. Тэмми и так все знала.

Каспен продолжил.

— У моего отца есть план по свержению королевской власти. Он надеется, что таким образом подавит восстание в наших собственных рядах. Если Драконы победят людей, Сенеки встанут в строй.

Тэмми почувствовала тупой укол страха и поняла, что это из-за Лео. Между василисками и людьми уже были трения. Если Бастиан планировал разжечь восстание, очевидной целью был бы человеческий принц.

— И в чем же именно заключается план твоего отца?

— Ответ на этот вопрос… сложный.

— Почему?

— Потому что это касается тебя.

Тэмми моргнула.

— Меня?

— Да.

— Но как?

Каспен потянулся к ее талии. Это не было нежным жестом; он держал ее так, словно боялся, что она может убежать. Он долго смотрел ей в глаза, прежде чем мягко спросить.

— Ты когда-нибудь задумывалась, почему не можешь лгать, Тэмми?

Она моргнула.

— Что, прости?

— Даже когда ситуация требует этого — даже когда от этого зависит твоя жизнь — ты всегда говоришь правду. Я не прав?

Тэмми усмехнулась.

— Конечно, я не люблю лгать. Никто не любит.

— Дело не в том, что ты не любишь лгать. Ты не можешь.

Тэмми подумала обо всех тех случаях, когда она лгала, и о том, как трудно это было для нее. Как у нее сжималось горло, как она едва могла произносить слова. Она подумала о том, как Лео спросил ее, любит ли она Каспена. Как ее ответ причинил ей физическую боль.

Каспен притянул ее ближе.

— Василиск почти не может лгать. Это нам кое-чего стоит.

Она уставилась на Каспена, который смотрел на нее сверху вниз, как будто готовился к удару.

— Почему ты говоришь это мне? — прошептала она.

— Двадцать лет назад девушка прекратила тренировочный процесс. Она была беременна от своего василиска.

Тэмми уже знала, к чему это. Она знала это нутром. И все же она прошептала.

— Нет.

— Да, — настаивал Каспен. — Да, Тэмми.

Тэмми хотелось заткнуть уши — хотелось сделать что угодно, только не слышать то, что слетело с губ Каспена.

— Это твоя мать ушла.

Глава 26

— Это невозможно.

Едва произнеся это, Тэмми вспомнила разговор, который состоялся у нее с матерью всего несколько дней назад:

— Почему ты ушла от отца?

— Я ушла от него, потому что мы не могли быть вместе.

— Почему нет?

— Его семья этого бы не допустила.

Тэмми предполагала, что это означало, что семья ее отца смотрела свысока на их профессию. Но теперь она задавалась вопросом, означало ли это, что ее мать столкнулась с теми же препятствиями, что и они, — с тем же ритуалом. Возможно, ее василиск не оказал ей такой поддержки, как Каспен. Возможно, он изгнал ее. Или, возможно, его гнездо даже не дало ее матери шанса проявить себя так, как это сделали Драконы. Ее мать стала птицеводом, чтобы окружить себя петухами — единственной вещью, которая могла защитить ее от змей. Она сделала все, что могла, чтобы ей больше никогда не причинили боли.