Поцелуй василиска полностью

Тэмми уставилась прямо перед собой на грудь Каспена.

— Ты хочешь сказать, что знаешь моего отца? — прошептала она.

Напряженная пауза.

— Да.

В ней закипела ярость.

— Где он? Он здесь?

Каспен покачал головой.

— Нет, Тэмми. Он… пропал.

Сердце Тэмми чуть не остановилось. Она вспомнила мемориал — выгравированные имена василисков, хранящихся глубоко под замком, пленников, которые были вынуждены отдать свою кровь, чтобы члены королевской семьи могли сохранить свои богатства. Она вспомнила голос, который слышала в замке, тот, что звал на помощь.

Ее отец.

— Но я человек, Каспен. Посмотри на меня. — Тэмми указала на себя. — Я человек.

— Ты только кажешься такой, Тэмми.

Она указала на него.

— Ты тоже так выглядишь.

— Мой человеческий облик — просто иллюзия. Это не значит, что я частично человек.

Тэмми закрыла лицо руками. Это было слишком. Она не могла представить себя кем-то иным, кроме человека.

Или могла бы?

Она всегда чувствовала себя не в своей тарелке, как будто носила неподходящую одежду. Она всегда ненавидела курятник, всегда ненавидела пение петухов. Это раздражало ее на молекулярном уровне — на инстинктивном. Она всегда хотела от жизни чего-то другого — чего-то большего. Но такого она никогда не ожидала.

Она посмотрела на Каспена, и ее решимость окрепла.

— Ты знал.

Каспен покачал головой.

— Я подозревал.

— Поначалу, может быть. Но в конце концов ты узнал. И ты мне не сказал.

— Я говорю тебе это сейчас.

— Этого недостаточно.

Тэмми отступила назад. Она не могла смотреть на него. Она была так сыта по горло его увертками, его полуправдой, его извращенными попытками держать ее в неведении. Тэмми всегда все узнавала последней. Даже об этой самой важной, фундаментальной вещи о ней самой она понятия не имела. Она была последней, кого поцеловали, последней, кого трахнули. Ты знаешь свою анатомию? Каспен спросил это у нее однажды. Похоже, совсем нет.

— Как давно ты знаешь, Каспен?

Он не ответил.

— Как. Давно.

Пауза длилась целую вечность. Наконец Каспен взял ее за руки и повернул их так, чтобы на ее веснушках отразился свет камина.

— Это отличительная черта, — прошептал он. — Даже среди василисков. Не могло быть совпадением, что у тебя, человека, была такая редкая особенность. У твоего отца такие же. Вот тогда я и заподозрил, что ты гибрид.

Гибрид. Наполовину человек, наполовину василиск.

Тэмми, как и все остальные, слышала истории о том, что такое существует. Но это были сказки, не более. Предполагалось, что гибриды не существуют на самом деле. Она не могла быть гибридом.

— Когда я заговорил с тобой, используя разум, вот тогда я узнал наверняка, — тихо закончил Каспен. — Только василиски могут общаться друг с другом таким образом.

Тэмми уставилась на свои веснушчатые ладони. Внезапно она поняла, что в них есть какой-то рисунок. Все эти годы она и не замечала, что у нее ровно по двенадцать веснушек на каждой ладони, равномерно распределенных, по три под каждым пальцем, кроме больших.

Тэмми покачала головой. Она высвободила руки из его хватки.

— Почему ты не сказал мне раньше?

— Потому что я не хотел тебя пугать.

— Верно, — выплюнула она. — Потому что мы оба знаем, что меня так легко напугать.

— Тэмми… — он снова потянулся к ней, но она оттолкнула его руки.

— Не надо.

Пока они смотрели друг на друга, воцарилось молчание, и Тэмми почувствовала, как гнев — настоящий, неудержимый гнев — начинает захлестывать ее. Ее грудь сдавило, становилось трудно дышать. Она изо всех сил старалась сохранять спокойствие, задавая свой следующий вопрос, сжав кулаки.

— Зачем ты заставил меня пройти через ритуал, если я даже не человек?

— Я не заставлял тебя…

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Лицо Каспена вытянулось. Ему было больно видеть ее такой. Но Тэмми было все равно.

— Ритуалу подвергаются только люди. Никто не заподозрит, что ты не человек.

К ее удивлению, его ответ удовлетворил ее. Разве есть лучший способ убедить всех, что она человек, чем провести ее через ритуал, которому подвергаются только люди? Но она все еще не понимала, почему он это сделал.

— Почему ты хочешь, чтобы все думали, что я человек?

— Чтобы защитить тебя, Тэмми.

— От чего?

— От всего. — Он широко развел руками. — Мой отец. Мой мир. Мое гнездо. Если они узнают, что ты гибрид, они…

Но он оборвал себя. Теперь настала очередь Каспена взять себя в руки. Тэмми нетерпеливо ждала, когда он продолжит. Когда он это сделал, его голос был тихим.

— Я был дураком, Тэмми. — Он подошел ближе. — Я думал, что смогу защитить тебя, но я сделал все несравненно хуже.

Тэмми нахмурилась.

— Каким образом?

— Мой отец получил доступ к твоему разуму во время ритуала. Он знает, кто ты.

Тэмми вспомнила, как Бастиан велел ей кончить первой. Она подумала о последующем моменте между отцом и сыном — о том, как Каспен сказал: я этого не допущу.

— Каспен, — сказала она убежденно. — Чего хочет от меня твой отец?