Тэмми понятия не имела, как на это реагировать. Верить, что у нее есть власть над Каспеном, означало верить, что она имеет влияние на многовековое существо, которое могло превратить ее в камень одним взглядом. Это была не та фантазия, которой она могла позволить себе потакать. И все же она знала, что их отношения вышли далеко за рамки динамики «Ученица и учитель». Ей вообще не следовало быть здесь — другие девушки наверняка уже давно разошлись по домам, а она все еще была в пещере василиска, обнаженная, разговаривая с ним, как будто они были любовниками. Это было невозможно. И все же она не хотела бы, чтобы было по-другому.
— К счастью для тебя, я милосердная царица, — она коснулась одного его плеча, затем другого, имитируя жест посвящения в рыцари.
Он схватил ее за запястье, целуя веснушки на ладони.
— Мне действительно повезло.
Они ели вместе в тот вечер и каждый последующий вечер. Каспен вернул ей коготь и постоянно посылал импульсы — пока она была в постели, в церкви, по дороге в пекарню. В один конкретный день импульсов было так много, что Тэмми пришлось притвориться больной, отмахиваясь от матери и настаивая на том, что ей нужно выспаться. Она провела день обнаженной в постели, мокрая от пота и собственной влажности, удивляясь, как, черт возьми, у Каспена было достаточно свободного времени, чтобы так часто думать о ней.
Тэмми подозревала, что его поведение как-то связано с предстоящим исключением.
Письмо пришло, когда мать Тэмми ушла по делам, поэтому Тэмми была одна, когда получила большой белый конверт с восковой печатью королевской семьи. Содержание письма было кратким — простое приглашение с просьбой о ее присутствии в замке следующей ночью. Тэмми повертела его в руках, восхищаясь плотной бумагой с золотым тиснением.
Потом она начала беспокоиться.
Глава 7
Принц основал бы свое решение на поцелуе.
Они не знали, как и когда произойдет поцелуй, но по традиции каждая девушка целовала принца в ночь первого исключения. С другой стороны, первое исключение уже произошло, так что процесс явно не соответствовал общепринятым нормам. Что, если у нее вообще не будет шанса поцеловать его? Что, если Лео просто устранял девушку за девушкой, даже не прикасаясь к ним?
Тревоги преследовали ее до пещеры той ночью, изогнутые каменные стены окутали ее удушающим теплом. Единственным источником света был камин, который горел за спиной Каспена, освещая его очертания, как призрака.
Исключение висело над ними, как тень. Они оба знали, что произойдет завтра, но ни один из них не говорил об этом. Вместо этого Каспен повел ее прямо на коврик, раздевая и целуя, прижимаясь губами к ее губам, как будто мог заявить права на них. Тэмми охотно приняла его язык, без лишних вопросов показывая ему, чего она хочет.
В конце концов, его губы переместились к ее шее. Затем они переместились еще ниже. Каспен медленно поцеловал ее живот, раздвигая при этом ее ноги. Его руки потянулись к ее бедрам, раздвигая их и укладывая на плечи. Внезапная волна паники накрыла Тэмми, когда она поняла, что Каспен собирался сделать.
—
Он остановился, удивленно глядя на нее снизу вверх.
Тэмми слишком остро реагировала — она могла сказать это по выражению замешательства на лице Каспена. Она не должна была говорить ему остановиться — это противоречило их ролям. Но они уже перешли грань ученицы и учителя. Теперь они были любовниками, и Тэмми хотела иметь равное право голоса. У нее никогда раньше не было мужского рта между ног, и она знала, что не готова испытать то, чем так жестоко хвасталась Вера.
Руки Каспена сжались на ее бедрах.
— В чем дело, Тэмми?
Она пожала плечами, не желая облекать это в слова.
Каспен медленно сел, рассматривая ее. Отблески огня играли на его лице, и она увидела, что он искренне обеспокоен.
— Больно не будет, — сказал он. — Совсем наоборот.
— Я знаю, — прошептала она. — Но для меня это впервые.
Он наклонил голову.
— Все, что мы делали вместе, было для тебя в первый раз. Почему сейчас по-другому?
И снова Тэмми не смогла выразить это словами. Повисло молчание, пока она пыталась сформулировать свои мысли, и Каспен терпеливо ждал, пока она это сделает. Наконец она пробормотала:
— Да на что-то одно — это еще не значит «да» на все остальное.
— Это правда, — он помолчал, наклонив голову в другую сторону, явно пытаясь понять ее вспышку. Она все еще пыталась понять это сама. — Но разве я не заслужил твоего доверия?
Тэмми обдумала вопрос.
— Заслужил.
— Тогда почему бы тебе не позволить мне сделать это?
У Тэмми было такое чувство, будто в груди полно камней.
— Я боюсь, — наконец призналась она.
— Чего?
